Книга Чужестранка, страница 134 – Диана Гэблдон

Дугал повертел лезвие в руках, проверяя, хорошо ли наточилось, положил кинжал на колено и посмотрел мне прямо в глаза.

— Понимаете, барышня, очень легко быть храбрым, когда сидишь в таверне с кружкой эля. Куда труднее становится, если торчишь на карачках на промерзшем поле, а мушкетные пули свистят у тебя над ухом и колючий вереск царапает задницу. Но еще труднее стоять лицом к лицу с врагом, когда кровь твоя льется тебе на ноги.

— Вот бы не подумала, – сказала на это я, хотя мне было дурно от его рассказа.

Я опустила обе руки в воду, чтобы остудить запястья и приободриться.

— На той же неделе я снова поехал повидаться с капитаном Рэндоллом, – сказал Дугал, как будто оправдываясь. – Мы с ним потолковали, и я даже предложил ему выкуп…

— Я впечатлена… – проговорила я, но опустила глаза, встретившись взглядом с Дугалом. – Нет, в самом деле. Это было великодушно с вашей стороны. Полагаю, Рэндолл отклонил ваше предложение?

— Да, отклонил. Не знаю почему; мне до сих пор не встречались английские офицеры, которые проявляли щепетильность, если речь заходила о деньгах, а ведь такой мундир, как у Рэндолла, обходится недешево.

— Возможно, у него есть иные источники дохода, – предположила я.

— Разумеется, – согласился Дугал, – и все же… – Он помолчал, потом продолжил, но уже медленнее: – Я вернулся в тот день, когда Джейми снова должны были сечь, чтобы просто быть рядом, больше я помочь никак не мог. На этот раз он был единственным заключенным, приговоренным к наказанию плетьми. Стражники сняли с него рубашку, прежде чем подвести его к столбу, это было сразу после восхода солнца холодным октябрьским утром. Я видел, что вся спина покрыта ранами, но он шел сам и не позволял стражникам дотрагиваться до себя. Он дрожал – от холода и от волнения, на руках и на груди выступила гусиная кожа, но по лицу катился пот. Через несколько минут появился Рэндолл, плеть он держал под мышкой, а свинцовые наконечники позвякивали в такт его шагам. Он оглядел Джейми холодно и велел главному сержанту повернуть его, чтобы осмотреть спину.

Дугал поморщился.

— Вид был ужасный. Разрывы только-только начали заживать и схватились черной коростой, а между ними кожа пожелтела. Одна мысль о том, что на эту спину обрушится плеть, заставила меня побледнеть. Рэндолл повернулся к сержанту и говорит: «Отличная работа, сержант Уилкс. Посмотрим, удастся ли мне добиться совершенства». Соблюдая формальность, он велел позвать гарнизонного врача, чтобы тот официально подтвердил, что Джейми достаточно окреп и вынесет наказание. Вы видели когда-нибудь, как кот играет с мышью? – обратился Дугал ко мне. – Вот так это и выглядело. Рэндолл крутился вокруг парня, отпуская одну ремарку за другой, и все не самые приятные, мягко говоря. А Джейми стоял прямой, как дуб, не говоря ни слова и глядя на столб, а не на Рэндолла. Я увидал как он сжал ладонями локти, чтобы унять дрожь, и Рэндолл тоже заметил это. Он поджал губы, а потом и говорит: «Это ведь тот самый парень, который неделю назад хвастал, что не боится смерти. Конечно, тому, кто не боится смерти, не страшны и несколько ударов плетью». С этими словами он ткнул рукоятью плети Джейми в живот. Джейми встретил взгляд Рэндолла и ответил ему так: «Нет, но я боюсь, что совсем окоченею, пока вы разговоры разговариваете».