Книга Чужестранка, страница 132 – Диана Гэблдон

Дугал покачал головой и брызнул водой в любопытную сойку, подобравшуюся слишком близко.

— Нет, барышня, извините, конечно, но вы ошибаетесь. Воображение – штука полезная, но видеть своими глазами, как раздирают голую спину, дело иное. Скверное зрелище, рассчитанное на то, чтобы сломить человека, – и часто люди не выдерживают.

— Но не Джейми.

Ответ мой прозвучал поспешнее, чем мне хотелось, но Джейми был моим пациентом, а потом мало-помалу стал другом. Я не имела ни малейшего желания обсуждать его тайны с Дугалом, но невольно уступала некоему болезненному любопытству. Я никогда не встречала человека более откровенного и вместе с тем более загадочного, нежели молодой Мактавиш.

Дугал коротко рассмеялся и провел мокрой рукой по волосам, приглаживая пряди, выбившиеся за время бегства – я считала это именно бегством – из гостиницы.

— Ну, надо сказать, что Джейми достойный отпрыск своего семейства, – не люди, а камни, а он самый твердый из всех.

В словах Дугала, произнесенных брюзгливым тоном, звучало уважение.

— Джейми сказал вам, что его наказали плетьми за побег? – спросил он.

— Да.

— Он перелез через стену, едва стемнело, в тот самый день, когда его привезли туда. Случай типичный, потому что условия содержания заключенных не отличались строгостью, но англичане установили ночное патрулирование по периметру. Клерк рассказал мне, что Джейми ввязался в драку с солдатами, и, судя по его виду, драку серьезную, но он дрался один против шестерых, да еще вооруженных мушкетами, так что продержался недолго. Ночь он провел в цепях, а наутро его первым делом повели к столбу, возле которого наказывали плетьми. Экзекуцию назначили сразу после поверки, чтобы дать пищу для размышлений на целый день. На этот раз к плетям были приговорены трое, Джейми – последний в очереди.

— Вы в самом деле видели это?

— О да! И я скажу вам, барышня, смотреть, как мужчин порют плетьми, – зрелище не из приятных. Мне, к счастью, не доводилось испытать это на своей шкуре, но думаю, что ждать своей очереди тоже несладко. Наблюдать, как хлещут кого-то, и знать, что это ждет и тебя… не приведи господи!

— Не сомневаюсь, – пробормотала я.

Дугал кивнул.

— Вид у Джейми был мрачный, но он не реагировал, даже когда слышал крики и другое… вам приходилось слышать, как разрывается живая плоть?

— Уфф!..

— Точно так же думал я, барышня, – сказал Дугал, поморщившись при воспоминании. – Не говоря уже о крови и рубцах.

Он сплюнул, стараясь не попасть в воду или на ограду водоема.

— Меня просто наизнанку выворачивало от этого зрелища, а я не из брезгливых, прямо вам скажу.

Дугал помолчал и продолжил свой ужасный рассказ:

— Пришел черед Джейми – он пошел к столбу. Другого пришлось бы волочить, но только не его. Подходит и протягивает капралу руки, чтобы тот снял наручники.

Капрал потом хотел взять его за руку и поставить куда нужно, но он его оттолкнул и отступил на шаг. Я было решил, что Джейми задумал дать стрекача, но он просто стянул рубашку. Она была вся рваная и грязная, как тряпка, но Джейми сложил ее так аккуратно, словно свою воскресную. Сложил и опустил на землю… Ну, подходит он к столбу, прямой, как на построении, и поднимает руки, чтобы их привязали.

Солнце, пробиваясь сквозь листву, покрыло Дугала тенистым узором; казалось, будто смотришь на него через кружевную салфетку. Я улыбнулась сравнению, и Дугал одобрительно кивнул мне, полагая, что улыбка относится к рассказу.