Книга Чужестранка, страница 117 – Диана Гэблдон

Что, если бы путешественник внешне слишком выделялся в новой обстановке или решился бы рассказать о том, что с ним случилось? В древние времена такого чужака наверняка убили бы на месте без долгих разговоров. А в более просвещенное время его признали бы сумасшедшим и отправили в соответствующее заведение, если бы он не унялся.

Подобные вещи, вероятно, происходили на протяжении веков человеческой истории. Но даже в том случае, когда тому находились свидетели, нельзя было подобрать ключ к загадке; единственный, кто мог рассказать, в чем дело, исчезал, а там, куда он попадал, нужно было держать язык за зубами.

Погрузившись в размышления, я не сразу обратила внимание на приглушенные голоса и звук шагов по траве и очень удивилась, когда совсем поблизости, буквально в нескольких ярдах от меня, кто-то произнес:

— Черт бы тебя побрал, Дугал Маккензи, родич я или нет, но этого я делать не обязан.

Голос был низкий и дрожал от гнева.

— Вот как? – отозвался другой голос, насмешливый. – Наверное, стоит напомнить тебе твою клятву. «До тех пор, пока я на землях клана Маккензи…» – так, кажется, ты сказал…

За этими словами последовал мягкий тяжелый удар, словно говорящий топнул ногой о землю.

— А это они и есть, земли Маккензи, паренек.

— Я давал слово Колуму, а не тебе.

Так. Это Джейми Мактавиш, и нетрудно угадать, чем он недоволен.

— Это одно и то же, но ты и сам знаешь.

Послышался легкий шлепок – словно кого-то потрепали по щеке.

— У тебя есть обязанности перед главой клана, а за пределами Леоха я не только ноги Колума, но также его голова и руки.

— Никогда еще я не видел лучшего примера тому, как правая рука не ведает, что творит левая, – быстро отозвался голос, и хотя тон был горький, в нем прозвучала издевка, подчеркнувшая конфликт. – Как ты считаешь, что сказала бы правая рука насчет левой, которая собирает деньги для Стюартов?

Дугал некоторое время молчал, прежде чем ответить:

— Маккензи, Макбеолайны и Маквиниши – все они свободные люди. Никто не может заставить их отдать что-то против воли, но никто не может запретить им отдавать. И кто знает? Может, Колум отдаст принцу Карлу Эдуарду куда больше, чем все остальные, вместе взятые.

— Может, – сказал Джейми. – Может, завтра с утра мы увидим дождь, а не солнце. Но это не значит, что я должен ждать своего выхода с ведерком вместо стула, чтобы на него встать.

— Да ну? Но ведь ты выиграешь от победы Стюартов куда больше, чем я, парень. А от англичан не получишь ничего, кроме петли. Если ты сам не бережешь свою шею…

— Моя шея – это моя забота, – резко перебил его Джейми. – Как и моя спина.

— Но не тогда, когда ты путешествуешь со мной, парень, – насмешливо возразил его дядя. – К тому же если ты хочешь послушать, что может сказать тебе Хоррокс, то будешь делать, что тебе сказано. Это было бы мудрое решение – хоть ты неплохо управляешься с иглой, рубашка у тебя всего одна.

Послышалось движение, словно кто-то встал со своего места на камне, а потом шаги по траве. Шаги одного человека, насколько я могла судить. Я потихоньку села и осторожно выглянула из-за валуна, за которым лежала.

Джейми все еще был там, сидел на камне в нескольких футах от меня, опустив локти на колени и упираясь подбородком в ладони. Почти спиной ко мне. Я начала пятиться – мне не хотелось его тревожить, но он неожиданно заговорил.