Книга Барабаны осени, страница 420 – Диана Гэблдон

— Хочешь мне что-то продиктовать? — спросила я.

Он отмахнулся:

— Нет. Надо бы Дженни написать, да и других дел полно… но сейчас я не в состоянии сесть и сосредоточиться.

— Я тебя понимаю… — сочувственно кивнула я.

— Саксоночка, я и сам себя не понимаю, — со странным смешком ответил он. — Раз ты такая умная — скажи же, что я сейчас чувствую.

Я подошла ближе и положила руку ему на грудь.

— Ты устал… Злишься. Волнуешься… — Я покосилась на Брианну, тихо сопящую в кровати. — Возможно, у тебя разбито сердце…

— Все верно, — согласился он, рванув воротник рубашки, словно та его душила. — И не только. Не могу здесь оставаться. — Он взглянул на меня — я до сих пор не успела переодеться, так и ходила в дневном платье. — Пойдем прогуляемся немного?

Я торопливо бросилась за плащом. Снаружи темно, Джейми не увидит моего лица — а значит, не поймет, что я вру.

Мы неторопливо вышли из дома, миновали сарай и загон для скота. Я даже не представляла, с чего начать разговор. Хотя, возможно, сейчас лучше промолчать? Мы оба были вне себя, просто не показывали этого, чтобы успокоить Брианну.

Джейми ощутимо кипел от ярости. Понятная эмоция… увы, столь же нестабильная, как и керосин: тронь без лишней надобности бутылку — и она полыхнет, разнося все вокруг. Одного неловкого слова хватит, чтобы Джейми взорвался. А если он на меня рявкнет, я либо разревусь, либо вцеплюсь ему в горло, потому что и сама сдерживаюсь из последних сил.

Мы долго бродили среди деревьев, окружавших мертвое кукурузное поле, не глядя перед собой и в то же время ступая осторожно, словно пробираясь сквозь мины.

— Джейми… — не вытерпела я в конце концов. — Так что у тебя с руками?

— Что? — удивился он.

Я взяла его за ладонь и поднесла к лунному свету.

— Эти ссадины — они ведь не из-за работы с камнем?

— А… — Он замер, позволяя мне гладить разбитые костяшки, и вдруг спросил: — Брианна… Она ничего не говорила о том мужчине? Ты знаешь, кто это?

Я замешкалась — и этим себя выдала.

— Так ты знаешь? — В голосе отчетливо прорезалась недовольство.

— Она просила тебе не рассказывать! Я ей говорила, что ты обо всем догадаешься, но, Джейми, я дала ей слово, умоляю, пожалуйста, не заставляй меня!..

Он то ли насмешливо, то ли презрительно фыркнул.

— О да, я хорошо тебя знаю, саксоночка, ты не умеешь ничего скрывать. Даже малыш Иэн читает тебя как открытую книгу. — Он успокаивающе похлопал меня по спине. — Не переживай. Скажет сама, когда будет готова. А я подожду.

Джейми неловко стиснул перебинтованную руку в кулак, и по спине у меня побежали мурашки.

— Так откуда ссадины?

Он глубоко вздохнул.

— Помнишь, саксоночка, когда мы только встретились, Дугал однажды довел меня так сильно, что я чуть было на него не кинулся? А ты сказала: «Ударь по чему-нибудь, станет легче». — Он криво усмехнулся. — И я поколотил дерево. Было больно, но ты оказалась права. Не то чтобы мне полегчало, но немного отпустило — это да.

— О.

Я с облегчением выдохнула. Все хорошо, Джейми, похоже, не собирается устраивать мне допрос. Что ж, пусть ждет. Он, кажется, еще не понял, что дочь унаследовала его же упрямство.

— Она… она рассказала, как это случилось? — Заминка выдавала испытываемые им чувства. — Я имею в виду… Ее сильно мучили?

— Нет. Физически — нет.