Книга Барабаны осени, страница 391 – Диана Гэблдон

— Ясно, миссус. Еще что-нибудь?

Я задумалась. Что еще до конца зимы нам могло понадобиться от бондаря? Солить мясо и рыбу лучше в глиняной посуде, в дереве они пропахнут смолой. Бочонок для яблок у нас есть, для кабачков тоже, а картофель, чтобы не сгнил, разложим в ящики на полках.

— Нет, — решила я наконец. — Пожалуй, это все.

— Да, миссус. — Он замялся, теребя в руках стальной обруч. — А ваш мистер, он сам здесь больше не появится, только когда за готовыми бочками придет, да?

— Скорее всего. Слишком много дел: ячмень созрел, пора скот забивать… Все пришлось отложить из-за суда. Вы хотели ему что-то передать?

Бондарня примостилась у самой дороги и потому была первым местом, куда заглядывали приезжие, — а значит, именно через нее проходили все новости и сплетни.

Синклер задумчиво склонил рыжую голову.

— Хм… скорее всего, это пустяки, но я слышал, какой-то чужак слоняется по округе и расспрашивает насчет Джейми Фрейзера.

Краем глаза я заметила, как резко обернулась Брианна, мигом забывшая о созерцании висевших на стене молотков и пил. Ее юбки с шорохом разметали древесную стружку, усыпавшую пол мастерской до самых щиколоток.

— А вы знаете, как зовут того чужака? — тревожно спросила она. — Или хотя бы как он выглядит?

Синклер удивленно воззрился на нее. Он был очень странно сложен: плечи узкие, а руки такие огромные и мощные, будто их позаимствовали у мужчины раза в два крупнее. Он глядел на Брианну, а сам большими пальцами поглаживал обруч, все быстрее и быстрее.

— Ну, как он выглядит, мистрис, сказать не могу, — ответил Синклер вежливо, но с таким голодным блеском в глазах, что я чуть было не выхватила обруч и не стянула его вокруг тощей шеи. — А вот представился он Ходжепайлем.

Надежда, вспыхнувшая было на лице Брианны, угасла, хотя девушка все-таки улыбнулась самыми уголками губ.

— Вряд ли это Роджер… — пробормотала она мне.

— Наверное, — согласилась я. — Ему нет нужды называться чужим именем. — Я повернулась к Синклеру. — А о человеке по имени Уэйкфилд вы не слышали? Роджер Уэйкфилд?

Тот уверенно затряс головой.

— Нет, миссус. Хозяин велел, если такой вдруг объявится, сразу отвезти его к вам. Едва ваш Уэйкфилд ступит на эти земли, вы первая о нем услышите.

Брианна вздохнула, пряча разочарование. Стояла уже середина октября, и хотя моя дочь ничего не говорила, ее тревога росла с каждым днем. И не только ее — Брианна рассказала нам, что затеял Роджер, и долгими бессонными ночами меня теперь преследовали мысли о многочисленных бедах, которые могли настигнуть его в пути.

— …а еще насчет виски, — снова заговорил Синклер.

— Виски? Ходжепайль спрашивал о Джейми и виски?

Синклер кивнул и наконец-то отложил обруч.

— Ага. Никто, конечно, ему и слова не сказал. Но тот, кто с ним разговаривал, решил, что этот человек — солдат. Красномундирникам никогда не удается отмыть голову от муки.

— Но одет он был не в форму?

Пехотинцы заплетали волосы в тугую косицу, подкладывая валик из овечьей шерсти и присыпали рисовой мукой, которая в нашем климате тут же смешивалась с потом и превращалась в тесто. Впрочем, Синклер, наверное, говорил больше о манерах чужака, нежели о его внешнем виде.

— Не-а, прикинулся торговцем мехами, а сам держался так, будто ему в задницу впихнули шомпол. Ну и чеканил каждое слово, как на плацу. По крайней мере, так Джордж Макклинтон рассказывал.