Книга Барабаны осени, страница 222 – Диана Гэблдон

Все же спустя несколько часов я наблюдала, как Фредди — теперь он выглядел куда моложе своих семнадцати — робко опустился на колени рядом с постелью жены. Лицо у него было куда бледней простыни. Дрожащим пальцем он отодвинул одеяльце, прикрывавшее головку новорожденной дочери, и молча разглядывал красное личико и головку с темными клочками волос, а затем поднял глаза на жену, словно ожидая подсказки.

— Ist sie nicht wunderschön?^[22] — нежно шепнула Петронелла.

Он медленно кивнул, потом уронил голову жене на колени и разрыдался. Все женщины в комнате по-доброму улыбнулись и отправились накрывать на стол.

Обед удался на славу. Когда поступал вызов от Мюллеров, всегда можно было рассчитывать на вкусную еду. Даже теперь внутри ощущалась приятная тяжесть от клецок и жареной Blutwurst^[23], а вкус яичницы-болтуньи, оставшийся во рту, слегка скрашивал не слишком приятную ситуацию, в которой я оказалась.

Я надеялась, что Джейми с Иэном сумели приготовить что-нибудь съедобное, пока меня не было. Лето заканчивалось, но горячая страда еще не наступила. Полки кладовой изрядно опустели, как раз чтобы принять щедрый осенний урожай; тем не менее там еще оставался сыр, а на полу стояли большой глиняный горшок с соленой рыбой, мешки с мукой, маисом, рисом, бобами, ямсом и толокном.

Джейми вообще-то умел готовить — по крайней мере освежевать дичь и поджарить ее на костре, — а я приложила все усилия к тому, чтобы посвятить Иэна в тайны приготовления каши из толокна, но все же я подозревала, что мужчины не утруждали себя готовкой, а предпочли обойтись вяленым мясом и луком. Может, они действительно слишком уставали после того, как целый день занимались тяжелой работой — валили деревья, пахали землю, тягали с гор тяжелые оленьи туши, — чтобы еще и готовить, а может, поступали так нарочно, чтобы я чувствовала себя необходимой.

Гора укрыла меня от порывов ветра, однако дождь лил по-прежнему, и тропинка совсем размокла. Идти по ней было опасно, опавшая листва плыла в лужах, ненадежная, как зыбучие пески. Копыта хлюпали при каждом шаге.

— Хороший мальчик, — сказала я ласково. — Держись, ты славный парнишка.

Конь прянул ушами, но не повернул головы, продолжая осторожно перебирать ногами.

— Мишка? — спросила я. — Как ты?

У жеребца не было имени. Точнее, было, но я его не знала. Человек, у которого Джейми купил коня, называл животное по-немецки; по словам Джейми, это имя не подходило для коня, принадлежащего леди. Когда я попросила его перевести, он поджал губы и посмотрел на меня угрюмым взглядом истинного горца, отчего я пришла к заключению, что слово, должно быть, совсем неприличное. А поинтересоваться у Мюллера я в суматохе позабыла.

Джейми считал, что рано или поздно конь проявит свою суть и можно будет найти ему подходящее имя. Проскакав на нем немного, Иэн предложил назвать коня Зайчиком, но Джейми решительно покачал головой и заявил, что такое имя не подходит.

— Торопыжка, — предложила я. — Быстрый! Черт!

Конь остановился, наткнувшись на неожиданное препятствие. С горы, беззаботно подпрыгивая, с веселым журчанием бежал ручеек. Чистая прозрачная вода, бегущая по темным камням, являла собой прекрасное зрелище. К сожалению, ручей окончательно размыл тропу, которая, не выдержав неравной борьбы с непогодой, расплылась по горному склону.