Книга Барабаны осени, страница 164 – Диана Гэблдон

— Скажи, саксоночка… ты веришь в знаки?

— Какие знаки? — насторожилась я.

Вместо ответа Джейми сорвал какое-то растеньице и положил мне в ладонь — темно-зеленые листочки, похожие на китайские веера, белоснежный цветок на тонком стебельке, а на другом — полуспелая ягода с ярко-красным кончиком.

— Вот этот. Это наше, понимаешь?

— Наше?

— Фрейзеров, в смысле. — Джейми мягко коснулся ягодки грубым пальцем. — Земляника всегда была символом нашего клана… В общем-то, наше имя ее и означало, когда мсье Фрезельер прибыл из Франции с королем Вильгельмом и за свои заслуги получил земли в Шотландских горах.

Вот оно как… король Вильгельм. То есть Вильгельм Завоеватель. Может, Фрейзеры — и не древнейший клан, но родословная у них неплохая.

— Воины с самого начала, так ведь?

— И земледельцы. — Сомнение в глазах Джейми сменилось улыбкой.

Я не рассказала ему о своих мыслях, однако отлично знала, что он думает о том же. Клана Фрейзеров больше не существовало — лишь жалкие остатки, кто выжил благодаря хитрости или удаче. И все же вот он, передо мной, в тартане, высокий и стройный, с темной сталью кинжала на поясе. Воин и земледелец. И пусть земля под его ногами была не шотландской, он дышал воздухом свободы, а горный ветер трепал волосы, поднимая медные пряди ввысь, к летнему солнцу.

— Мсье Фрезельер? — улыбнулась я, изо всех сил стараясь забыть о растущих страхах. — Мистер Земляника? Он их выращивал или просто любил есть?

— Ну, одно из двух. Или и то и другое, — сухо отозвался Джейми. — Или дело было в рыжих волосах?

Я рассмеялась, и Джейми присел рядом на корточки, расстегивая плед.

— Такие растения встречаются редко. — Он тронул веточку на моей ладони. — Чтобы и цветок, и плод, и листва… Белый цветок — это честь, красная ягода — храбрость… а зеленый лист — непреклонность и постоянство.

В горле встал ком.

— Верно, — шепнула я.

Джейми обхватил мою ладонь своей и аккуратно сжал веточку моими пальцами.

— А сама ягода — в форме сердца, — тихо проговорил он и поцеловал меня.

К глазам подступили слезы, одна даже скатилась по щеке. Джейми стер ее, а затем поднялся и расстегнул пояс. Плед складками упал к ногам. Затем Джейми стянул рубашку с бриджами и усмехнулся, глядя на меня сверху вниз, обнаженный.

— Здесь никого, — произнес он. — Никого, кроме нас.

Множество дней нас окружали бескрайние просторы, полные опасностей, глушь, которая начиналась уже за гранью света от костра. Но здесь мы были лишь вдвоем, неразрывно связанные с этим местом, где даже при свете дня не нужно сдерживать бушующие страсти.

— В древние времена мужчины так благословляли поля, — проговорил Джейми, подавая мне руку.

— Что-то я не вижу здесь полей.

И я не знала, хочу ли я вообще их здесь увидеть. Однако я все же стянула кожаную рубашку и развязала самодельный бюстгальтер. Джейми не сводил с меня восхищенных глаз.

— Ясное дело, сперва мне придется срубить несколько деревьев…

Мы расстелили плед поверх плащей и устроились на этом подобии ложа, прижимаясь друг к другу обнаженной кожей, среди желтой травы и ароматов бальзамина и земляники. Я отогнала все те мысли, что терзали меня по пути сюда, желая разделить радость Джейми, покуда он ее испытывает. Я крепко его обняла, а он глубоко вздохнул и прижался еще сильнее.