Книга Кедровая долина, страница 71 – Грейс Агиляр

“Успокойся и говори, – смягчила тон Изабелла, – почему ты сбежала от нас?”

“О, не по своей воле я покинула спасительное заключение! Меня силой увезли в столь страшные места… Воспоминания сжигают мозг… Моя королева, не осуждай меня на возвращение туда! Лучше смерть, любая, только не тот ад!”

“Что говоришь ты, Мари? Боюсь, твое сознание переутомлено. Возможно, мы поспешили с вопросами… Кто осмелится лишить тебя монаршей защиты помимо нашей и твой доброй воли?”

“Я в здравом уме. Спаси меня от него, могущественная королева! Он снова может выкрасть меня. Он пытал меня из-за моей веры. Он домогался моего тела. Он насмехался – никто не заступится за иудейку!”

“Кто это – он?”

“Дон Луис Гарсиа!”

“Дон Луис? – пренебрежительно переспросила Изабелла и подумала, что она не ошиблась, предположив умственное расстройство Мари, – он наделен чудесной силой? Мари, ты бредишь!”

“О, нет! Слова мои не бред, произошедшее – не сон, и пытки не померещились мне! Добрейшая из людей, взгляни сюда – на правосудие дона Луиса!”

Мари сняла покров с руки. Изабелла содрогнулась – она увидела искалеченное тело. Прекрасная прежде рука была обожжена, изуродована от запястья до плеча, висела безжизненно.

“Невероятная жестокость, дикое варварство! – с негодованием и жалостью вскричала королева, помогла встать Мари с колен, усадила, ласково погладила по волосам, – соберись с мыслями, дитя мое, расскажи все по порядку. Кто посмел изувечить тебя? Ведь не правосудие это, а профанация нашей гуманной католической веры! И кто решился оскорбить королевскую власть?”

“Дон Луис! Это дон Луис Гарсиа! О, умоляю, спаси меня от него! Смерть – избавление мое, пытки ужасны, но домогательства его невыносимы!”

“Луис Гарсиа? Какое отношение к пыткам он может иметь? Кто он такой? Почему ты боишься его, дитя мое?”

“Кто он такой? Ваше Величество не знает о тайных судах инквизиции в Испании? Владения Вашего Величества – не исключение! Он выкрал меня из королевских покоев! Дон Луис – старший инквизитор. Они выслеживают меня, они снова похитят меня! О, великодушная королева, молю, спаси меня от их ада!”

Изабелла знала о секретных делах инквизиции, прежде терпимых ею. Драма Мари Энрикес-Моралес ворвалась в жизнь королевы и ранила ее с двойною силой. Отзывчивой женской душой она сострадала, и доброе чувство повелевало избавить несчастную от мук. Твердое сердце государыни не мирилось с ущемлением королевского самолюбия и требовало покарать посягнувших на монаршую прерогативу власти.

“Мы спасем тебя, Мари! С этой минуты тебе не грозят пытки, ты в безопасности. Нас оскорбили, но это не повторится! Будь уверена, мы порадеем об этом. Твоя боль стала нашей болью. Мы любим тебя. Возможно, слишком сильно, о, дитя порочной веры, но всё простится за любовь! Мы позаботимся о том, чтобы избавить тебя от ложных убеждений и сделать жизнь твою радостной на земле и на небесах!”

В иную минуту уши Мари услыхали бы смысл всех без исключения слов королевы. Но сейчас измученный дух ее впитал лишь уверения в любви и вожделенное обещание уберечь от новых мук. Мари смотрела на свою владычицу с бесконечной благодарностью. Она была убеждена, что только женщина способна на истинное сопереживание. Изабелла ласкала взглядом подопечную и тоже размышляла о превосходстве женского сердца над мужским.