Книга Кедровая долина, страница 61 – Грейс Агиляр

Значительная часть евреев Испании скрывала свою иудейскую веру, и соблюдала видимость принадлежности к католицизму. Этому способствовали королевские указы о принудительном крещении в VII и более поздних веках. Не желавшие принимать веру Христа подвергались пыткам, и имущество их конфисковывалось. Евреям не разрешалось покидать пределы страны, ибо монархи и церковь не хотели лишаться выгод, доставляемых трудолюбивыми и умными подданными.

В нынешнее либеральное время утаивание своих религиозных убеждений считается недостойным двуличием. Но неправильно судить с такой моральной позиции испанских евреев, живших в эпоху средневековья. Сокрытие веры было средством ее спасения от гибели. Евреи тайно оставались иудаистами, но по требованию церкви соблюдали католические обряды. Те немногие, что держались веры отцов открыто, пребывали в жалком состоянии, церковь привела их на грань вымирания, и преемственность веры в этих семьях угасала.

Поэтому внешнее соблюдение христианских обрядов иудеями средневековой Испании нельзя назвать ни грехом перед верой, ни лицемерием перед людьми. Накануне окончательного эдикта 1492 года об изгнании, тайные испанские евреи были солдатами и военачальниками, крестьянами и рыцарями, торговцами и вельможами, монахами и высшими священниками. Критерии настоящего не годятся для оценки прошлого. Ошибкой будет упрек испанским евреям в ханжестве. Формально исповедуя католицизм, они спасали свою веру и свою жизнь, и немалую пользу приносили Испании.

Вернемся к героине нашей повести. Признание на суде было порывом любящего сердца. Мари хотела спасти Стенли. А если не убережет его от плахи? Пусть так, но ради святости былой любви, разве не важно сберечь чистоту совести – и пылинки не прибавить к тяжкому грузу оговора?

Одержимость не заглушила шепота здравомыслия. Мари тщательно взвешивала каждое слово признания, дабы не посеять в церковных головах зерна сомнения в подлинности католической веры мужа. Важный вельможа, Фердинанд Моралес слыл центром широкого круга друзей, соратников, знатных особ. Среди этих людей было немало тайных иудаистов. Потянуть за одно звено – и вся цепь на виду!

С двух сторон чернели грозовыми тучами небеса над Мари. Она убеждала себя, что не боится злодейств церкви и инквизиции. Чего ждать из вражьего стана, кроме пыток и смерти? Любовь и воспоминания о любви станут утешением. Но из лагеря друзей грозит месть. Как оправдаться перед единоверцев справедливым судом, если случится такой? Остается лишь всем сердцем прилепиться к вере отцов – и нет другой надежды на искупление.

Да, всей душой без остатка принадлежать Богу народа Израиля! Проникнуться, как прежде, верностью покойному отцу, крепко помнить, что его любовь по-прежнему жива и по сей день орошает сад дочернего счастья. И молитвы заполнят пустоту женского сердца.

Мари приписывала причину бедствий необдуманной свой любви к христианину. Она была воспитана в твердом понятии недопустимости брака вне своего народа. Но разве в юном возрасте догмат совладает с горячим сердцем? Явился прекрасный рыцарь, и греховное чувство затопило душу, взыскав за легкомыслие чудовищную плату.

На заре любви к Артуру не раз жалела себя Мари – почему угодно было року осудить ее на принадлежность к расе, всеми ненавидимой? Не отречься ли от гонимой веры ради лучшего из чувств? Ведь Бог – он Бог любви, и раскаявшегося простит, а хотящего вернуться – примет. Но нет, не перехитрить ни Бога, ни веру, ни отца, ни себя.