Книга Кедровая долина, страница 48 – Грейс Агиляр

Джоана припомнила, что как-то раз, когда она забирала от постояльца почти нетронутый обед, он, погруженный в свои думы, произнес “О, Мари, Мари!” Это заявление заставило Стенли покраснеть, отца Франциса – нахмуриться, короля – внимательно взглянуть на заключенного, а Изабелла многозначительно вскинула брови.

“В котором часу ваш жилец покинул дом в ночь убийства?” – продолжил заместитель настоятеля.

“Колокол кафедрального собора прозвонил одиннадцать раз”, – дружно ответили Педро и Джоана.

“Когда он улегся спать?”

“С заходом солнца, Ваша честь”.

“Он звал вас, просил огня?”

“Э-э-э…” – издал Педро неопределенный звук, а Джоана промолчала.

“Вспоминайте и отвечайте! – строго приказал отец Францис, – вы свидетельствуете под присягой, церковь наказывает за ложь!”

“Он просил огня, но…”

“Но вы не сочли нужным исполнить просьбу в поздний час! – грозно проговорил отец Францис, – а между тем, квартирант ваш утверждает, что отправился на поиски меча, и если это верно, значит, оружия не было при нем, и, стало быть, он не убивал! Принеси вы огонь, и мы бы знали с ваших слов, действительно ли он невооруженным покинул дом. Ваша нерадивость послужила во вред суду и заключенному и в помощь настоящему убийце!”

“Из слов сеньора Педро и сеньоры Джоаны, – продолжил отец Францис, – можно заключить, что Стенли спал от захода солнца до одиннадцати вечера, и сон его был весьма глубок, и его не могли разбудить на ужин. Весьма странное поведение преступника за час-другой до исполнения задуманного зла. И зачем требовать огня полночному убийце, торопящемуся покинуть дом навстречу своей жертве? Я думаю, свидетельства домохозяев говорят в пользу невиновности Артура Стенли”.

“Ваш вывод, отец Францис, логичен, однако, вес его не решающий, – возразил глава Святой Эрмандады. Возможно, выходя из дома сеньор Стенли не имел преступной цели, но ведь есть его признание о ненависти и желании мести! И разве не свойство натуры человека поддаваться соблазну удобного момента?”

“Брат, вы возражаете резонно, но все же мы сохраняем надежду на невиновность. Ибо признание сеньора Стенли во вражде и жажде мести не доказывает, что он убил!” – заметил отец Францис.

“Сеньор Педро, – продолжил заместитель настоятеля, – вы можете подтвердить, что квартирант ваш спал от захода солнца до одиннадцати часов? Не забывайте о присяге!”

“Я помню о присяге, Ваша честь, – ответил запуганный старик, – я не осмелюсь поклясться, что жилец спал все это время. Мы с женой выходили к соседям. Когда вернулись, Джоана пыталась предложить ему отличный ужин, но он спал все в той же неизменной позе”.

“Во время вашего отсутствия кто-нибудь был дома?”

“Девушка Бета сидела за работой в комнате этажом ниже”.

Пригласили девушку. Обмерев со страху, она отвечала тихим слабым голосом. Бета сообщила, что незадолго до девяти часов ей послышались крадущиеся шаги и звук закрываемой двери наверху в комнате Стенли. Услыхав эту новость, король и заместитель настоятеля разочарованно переглянулись, а лицо главы Святой Эрмандады выразило удовлетворение. В глазах Артура Стенли засветилась надежда.

“Сейчас ваше слово, сеньор Стенли!” – воскликнул король.

“Благодарю вас, мой король! Нет ничего невероятного в словах девушки. Я уверен, что в мое вино подмешали сонное снадобье, и некто, чьи шаги слышала Бета, пробрался в мою комнату, пока я крепко спал, украл мой меч, чтоб совершить убийство и направить правосудие по ложному пути. Нелепо предполагать, что шаги принадлежали мне, и я вышел из дома, убил, затем вернулся и вновь улегся спать – где время взять на все? На нелепостях мир стоит, но лучше обойтись без них! А, главное, лишь безумие погонит убийцу назад к телу жертвы, удерживая от попытки скрыться!”