Книга Кедровая долина, страница 40 – Грейс Агиляр

Испанские традиции законности (кортес, верховный судья) и новые реформы монархов (Святая Эрмандада) подсказывали Изабелле и Фердинанду образ действия в решении судьбы Артура Стенли. Суд над предполагаемым преступником должен был вершиться по всем канонам, что в особенности важно, поскольку обвиняется иностранец: Испании приличествует выглядеть достойно в глазах Европы. Сам Фердинанд намеревался председательствовать на суде. Королевский приказ требовал тщательного сбора доказательств и свидетельств. При необходимости суд мог быть отложен на срок до двух недель со дня убийства.

Артур Стенли считался вассалом короля. В соответствии с еще существовавшим тогда феодальным обычаем, король, как сюзерен Стенли, мог самолично вершить суд над своим вассалом и приговорить его к смерти. Однако такое решение противоречило бы духу испанского правосудия и букве закона Святой Эрмандады. Ввиду всех важных резонов Фердинанд отверг короткий путь.

Гнусное убийство Моралеса чрезвычайно возбудило жителей Сеговии. Рыцари старались унять гнев солдат и горожан, многие из которых требовали выдать им преступника для самочинной расправы. Плач и проклятия, скорбь и гнев, мольбы и угрозы – все смешалось в рокоте улиц и площадей Сеговии в эти тревожные дни.

Старый Педро, у которого квартировал Стенли, злорадно подливал масла в огонь общего негодования, рассказывая всем, кто только изъявлял готовность слушать, как не ошибся он в своем пророчестве о злонамеренности бледнолицего англичанина. Вот только не предвидел Педро, что беда будет столь велика.

Тело Моралеса покоилось в отведенном Изабеллой помещении, и жители города толпами шли туда, чтобы увидеть в последний раз своего любимца и проститься с ним. Не было ни роскоши, ни помпы, ни рыцарских регалий. Так хотели люди, знавшие покойного, как самого скромного и самого праведного попечителя, радетеля, командира. Благородной крови от рождения, Фердинанд Моралес говорил с простыми горожанами, как с равными, утешал в несчастьях и разделял радости. Достойный человек всегда прост, а быть простым – труднее всего на свете. Собственным примером, что красноречивее слов, он вдохновлял юношество на исполнение долга перед страной, короной, семьей. Горожане приходили по зову сердца, дабы отдать последнюю дань восхищения и любви. Надо ли удивляться великой людской ярости против подлого убийцы?

Настал день погребения. Похоронное шествие возглавлял король. Он шел с непокрытой головой, закутанный в черный траурный плащ. За ним следовали благородные рыцари из Кастилии и Арагона. Кровных родственников не было на похоронах, но присутствовали домочадцы и слуги. Доблестные солдаты и офицеры, которых когда-то вел в бой Моралес, провожали покойного командира. Замыкали шествие люди простого звания.

Сеговия горевала. Флаги были приспущены, мастерские и лавки закрыты, балконы затянуты черной тканью. Кафедральный собор не вмещал всех скорбящих. Украшенный серебром гроб черного дерева установили возле алтаря. Лицо покойного приоткрыли, как принято на католических похоронах высокопоставленных особ. Звучали колокола, молитвы, песнопения, и отовсюду доносился плач.

Привинтили крышку гроба. Его медленно и торжественно опустили в склеп, и заупокойная месса сопровождала эту печальную церемонию. Погребальный обряд завершился, и только тогда люди почувствовали всю глубину утраты. Возбуждение в городе стихало, но мрачное настроение надолго поселилось в сердцах.