Онлайн книга «Вехи моей жизни»
|
— Слушай… Я пять лет был Ванькой взводным, и сейчас, как видишь, на должности полковника. Жди и ты… Безразличие к моей персоне, конечно, меня сильно обидело. Все то, что я думал и хотел сказать своему шефу, из головы вылетело. Я не ожидал такого беспардонного поведения от чинуши с большими звездами, который на каждом совещании болтал о политработниках, как инженерах человеческих душ. Я прекрасно знал и о возможных «нормативах» карьерной лестницы среди офицерского состава. Я тяжело вздохнул и слегка приоткрыл рот. Моя попытка высказать свое личное мнение провалилась. Начальник с напыщенным видом уже стоял возле генерала, командира дивизии и о чем-то с ним оживленно говорил. Мне тут же невольно вспомнился эпизод, связанный с начальником, который носил красные лампасы. Я с ним впервые встретился летом на Ораниенбаумском стрельбище. Был июль месяц. Стояла сильная жара, зашкаливало за тридцать градусов. Две боевые машины пехоты находились на исходной позиции. Первым предстояло стрелять, как правило, командиру и замполиту. Буквально за пару минут до команды «К бою!» к наблюдательному пункту лихо подкатил командирский «УАЗ – 469» и из него вылез генерал. В сей миг началась армейская субординация. Все и вся кругом приняли стойку «Смирно». В один миг оказался на земле и руководитель стрельбы, подполковник, который носил условную повязку «З». Подобное в армейских уставах было не прописано, но все уже знали, что ему до замены во внутренний округ Большой земли, оставалось всего ничего. Он находился на наблюдательной вышке. Служака не то от усердия, не то от страха, прямо перед спуском с лестницы споткнулся и плюхнулся на землю. Потом, превозмогая боль, кинулся рапортовать важной птице. Холеный генерал с нескрываемым пренебрежением посмотрел на офицера и слегка махнул рукой. Скорее всего, ему было не до этого. Он с большим вниманием следил за младшими офицерами, которые стояли возле боевых машин и ждали команды. Он прямо на ходу громко рявкнул: «К бою!». Управленцы роты через несколько секунд оказались в боевой технике. Машины рванулись вперед… Итог стрельбы оказался для меня и ротного неутешительным. Из-за мощных облаков пыли никто из нас через тримплекс не видел ни только мишеней, но и дороги. Командир произвел один выстрел наугад, я же вообще не стрелял. Не хотел смешить ни своих подчиненных, ни генерала, да и остальной мир. «Неуд» младших офицеров сильно взбесил начальника. Он от отчаяния взмахнул рукой и тут же перед строем солдат покрыл трехэтажным матом «провинившихся», которые стояли перед ним на вытяжку с слегка опущенными головами. Подобные «ценные указания» для меня были далеко не новинкой. Для солдафонов с большими звездами никаких границ приличия не существовало. Особенно для тех, кто имел какое-либо протеже. Развязка для мотострелков была очень неожиданной. Генерал- майор быстро бросил свою фуражку в руки ординарца-прапорщика, выхватил из моих рук танковый шлемофон и вальяжно двинулся к боевой машине пехоты. Все кругом расслабились, открыв при этом рот. У многих в душе появилась надежда, что вот генерал то покажет пример настоящей стрельбы, невзирая на пыль или другие климатические условия. Я же очень сомневался в успехе большого начальника. Сомневался и ротный, который в отличие от своего заместителя куда больше стрелял или водил боевую технику. Замполита то и дело «привязывали» к различного рода совещаниям или активам. Нередко он участвовал и в подготовке и проведении общественно-политических мероприятий, которые имели важное значение для укрепления советско-германских отношений на территории района Бернбург. |