Книга Вехи моей жизни, страница 121 – Владимир Великий

За день до отъезда из Брамше меня и жену вновь пригласили в кабинет. Распределяли по землям. Нам определили землю Баден- Вюртемберг. Чиновница с польской фамилией тут же мне посоветовала, что надо взять фамилию жены. С русской фамилией будет очень трудно. Я с ее мнением согласился, но наследуемое семейное наименование моих предков оставил без изменения. Хотя прекрасно знал и неоднократно слышал, что с русской фамилией невозможно найти какую-либо хорошую работу, не говоря уже о чем-то другом. В этом я убеждался и убеждаюсь почти каждодневно. После Брамше нас направили в студенческий город Фрайбург, через день мы оказались в небольшом немецком городе Беблинген. В нем, согласно немецким законам, нам предстояло прожить не меньше трех лет. В противном случае, в социальной поддержке нам могли отказать. И вновь проверка документов. Мою трудовую книжку проверяли очень долго, отдали ее только через две недели, не фальшивая ли она была. На ее первой странице поставили штамп немецкого города Рейтлингена, что мне до сих пор непонятно почему.

Автор не намеревается описывать житейские перипетии, которые он перенес в начальный период своего пребывания на немецкой земле. Они для сотен тысяч немцев из бывшего Советского Союза во многом идентичны. Вместе с тем, у каждого из прибывших, были свои индивидуальные особенности. Были они и у меня. После шестимесячных курсов по изучению немецкого языка я стал настойчиво искать работу. Сначала ринулся на автогигант «Мерседес-Бенц», головной завод автомобилей всемирно известной марки. Он расположен в Зиндельфингене, неподалеку от Беблингена. Просился на любую работу. Не взяли.  Причина – человек с высшим образованием, тем более, кандидат наук, должен работать по своей специальности. Вскоре мне предоставили возможность учиться на курсах Немецкой академии сотрудников (DAA, Deutsche Angestellten-Akademie). Я не отказался. В этом заведении мне удалось несколько «подтянуть» немецкий язык, впервые в своей жизни я по-настоящему «пощупал» и компьютеры.

После окончания курсов меня направили на практику. Здесь мне очень сильно повезло. Направили в Штутгартский университет, в исторический институт. К этому времени я получил из Бонна подтверждение моей ученой степени, стал «доктором». Относительно

короткое пребывание в вузе запомнилось мне на всю жизнь. Это было не только возвращение в лоно исторический науки, но и была возможность сравнить советскую систему обучения и западную. И не только это. Меня подкупало искренность отношений преподавателей и студентов к моей персоне. Я был первым из советских, российских ученых, кто побывал в стенах этого вуза. Кое-кто из кафедр общественных наук хотел на моем месте видеть профессора из Москвы, но коллеги не впадали в отчаяние, когда видели перед собою ученого из Сибири.

Три месяца пролетели, словно один миг. Я не терял время даром. Несмотря на имеющиеся проблемы с немецким языком, делал все возможное для его совершенствования. Беседовал с преподавателями, со студентами, вникал в историю немецкого государства. Кое-что в институте, в частности, в библиотеке, меня приятно удивило. Почти на самом видном месте на одном из книжных стеллажей стояло полное собрание сочинений В. И. Ленина на немецком языке. Были здесь и несколько книг на русском языке.