Книга Вехи моей жизни, страница 106 – Владимир Великий

Москва встретила жителя Украины пасмурной погодой, моросил холодный дождь. Быстро одевшись, небритый, по словам полупьяного проводника в вагоне не работала розетка, я направился в туалет при вокзале. Надеялся придать себе человеческий вид. И здесь меня ждали перемены. По перрону сновали продавцы газет, жвачек, вина, пива, водки. Войдя в небольшое помещение, что называлось туалетом, я невольно остановился. Слегка приостановил дыхание. Из комнаты страшно разило вонью, дымом, на грязном полу валялись окурки, кое-где виднелись смачные плевки. Я внимательно присмотрелся и слегка оторопел. В курилке сидела «механизированная» по последнему слову техники гадалка. Ярко намалеванная особа с толстым задом сидела на стульчике и слегка качала головой. В ее руках была большая стеклянная банка. Тут же перед женщиной стояла деревянная подставка с небольшим агрегатом, скорее всего, компьютер. Перед гадалкой толпились мужчины. Как только к столу подходил очередной клиент, он сначала бросал три рубля в банку, лишь после этого гадалка прокручивала ручку агрегата. Затем определяла судьбу мужчины, сколько ему оставалось пожить, подышать воздухом надвигающейся демократии.

На пути к «Белому дому» я завернул в пельменную, сильно проголодался. В забегаловке было страшно много народу. Ничего не оставалось делать, как занять очередь и стоять. После довольно длительного ожидания гость столицы взял две порции разварившихся пельменей, по рыночной цене. Во время трапезы неожиданно раздался громкий крик. Я невольно оглянулся и увидел, как бабка-кассир с криками и нецензурной бранью ринулась за парнями, которые покинули пельменную. Оказалось, что молодые люди, заверив бабку, что они несколько позже рассчитаются за блюда, просто-напросто ее обманули.

Вот и «Белый дом», цитадель российской демократии. Я сначала подошел к его главному входу, затем прошелся по историческим местам борьбы за демократию, задержался и возле остатков баррикад. Не упустил из внимания и палатки, которые располагались неподалеку от дома. В одной из них находилась семья – муж, жена и их дети. Разговорились, оказалось, что эта семья арендаторов уже вторую неделю ждала встречи с российским президентом в поисках правды. Окончательно потеряв возможность вырваться из рук совдеповской бюрократии, крестьяне рванулись в столицу, но и здесь ими никто не интересовался. Кроме милиции и серьезных мужчин в строгой гражданской одежде.

Привлекла мое внимание и палатка возле места гибели борцов за свободу. Два молодых парня бдительно охраняли цветы и другую атрибутику. Какой-либо толпы возле «исторического места» не было. Кое-кто из людей это место фотографировал, снимал на кинокамеры. Вскоре подъехал микроавтобус с западногерманскими номерами. Из него вышли парень и девушка с микрофонами. Они тут же стали на чистом русском языке опрашивать стоявших людей. Я ретировался. Лично сам я в этих событиях не участвовал, а попросту болтать языком было не в моих правилах.

Я отошел в сторону и через некоторое время вступил в разговор с зеваками, которые бродили перед Белым домом. Мнения были разные, диаметрально противоположными. Одни говорили, что социальную базу борцов за свободу и демократию, принимавших участие в августовских событиях, составлял не рабочий класс, а кооператоры и спекулянты. Многие из них были в пьяном угаре. Другие высказывали обратное. Расхожие мысли были и о причинах гибели трех участников событий. Одни утверждали, что они погибли по своей глупости, погибли по пьянке. Другие считали их настоящими героями.