Книга Жизнь точки на карте, страница 92 – Айрин Серпента

— Кто бы сомневался, – угрюмо проворчал Джек. – Сам отдыхать не умеешь, трудоголик, и нормальным людям не даёшь…

Несмотря на своё временное недовольство и конфликты, случавшиеся между ними время от времени, как в любой команде, Джек Строумер искренне уважал Фрэнка Вильямса. В мире «Формулы» было мало людей, не испытывавших подобного чувства к руководителю команды «Вильямс Рено» – постоянного лидера гонок. В «Вильямсе» почитали за честь работать лучшие гонщики, инженеры, менеджеры и специалисты, и гнались не только за оплатой. Команда становилась их семьёй. Джек Строумер это почувствовал два года назад, перейдя в «команду №1» из «Эрроуса». То, что когда-то начиналось как накопление личного опыта для будущего романа, мощно втягивало в себя. И Строумер гордился тем, что в старости, грея артритные косточки у камина, он сможет сказать своим внукам, которых ему подарят Филлис и Мейбелл: «А вот однажды мы с Фрэнком Вильямсом…»

О своей благодарности шефу команды, её инженерам и самым простым техникам Джек говорил и на пресс-конференции, невольно способствуя тому, что после репортёры писали в своих колонках: «Фрэнк Вильямс способен любого водителя такси превратить в чемпиона, – утверждает Джек Строумер…» Они с Фрэнком оба знали, что это не так. И Фрэнк Вильямс был первым, кто заметил фантастическую талантливость Строумера во всём, за что бы тот ни брался. Первым после самого Джека.

Джек легко становился душой компании, человеком, которому постоянно смотрят в рот, чьих указаний ждут, чтобы немедленно, не раздумывая, им последовать, человеком, из цитат которого составляли сборники и выбирали эпиграфы. Поэтому никого не удивило, что и по окончании пресс-конференции журналисты продолжали клубиться вокруг него, несмотря даже на объявленное начало фуршета. Но вполне в этих обстоятельствах понятное чувство голода – большинство представителей прессы занимало места на трибунах ещё до рассвета, чтобы увидеть всё самое интересное, постепенно звало их, перетягивало к низким столам, накрытым в холле конференц-зала, и заставляло брать в руки тарелочки с сандвичами и бокалы с шампанским. У одной из стен работал бар, ловко орудуя бутылками, бармен смешивал всем желающим бесплатные коктейли, и публики на том конце зала становилось всё больше. Джек не испытывал к спиртному особого интереса, к тому же он знал, что после усталости этого дня, нервного возбуждения от успехов и разочарований его свалит с ног всего одна порция виски.

Вот почему стрелки часов не дошли и до цифры 10, когда покачивающийся от шампанского и усталости Джек Строумер быстрым шагом прошёл через стеклянно-кожаный холл отеля, даже не оглянувшись на оттесняемую службой безопасности за двери толпу поклонников. Они что-то выкрикивали ему вслед, размахивая листочками из блокнотов, билетами, дающими право на посещение гонки, и даже банкнотами, на которых хотели иметь его автограф, но реакция была только одной – двукратный чемпион всё время судорожно зевал, рискуя вывихнуть челюсти, и нисколько при этом не притворялся. Этот последний сезон стоил ему уйму сил, хотя ещё в конце прошлого года Джек собирался отказаться от продолжения спортивной карьеры. Но Фрэнк Вильямс убедил его, что без Строумера Земля перестанет вращаться, во всяком случае, для команды «Вильямс». Джек укорял себя за проявленную слабость, но, с другой стороны, как и всякий, хотя бы немного тщеславный человек, он не мог не гордиться своей победой. Их общей победой, мысленно напомнил себе Джек. И подмигнул очень правдоподобному портрету наследника князя Ренье в полный рост, украшавшему холл «Отель де Пари».