Книга Дом там, где твое сердце, страница 116 – Айрин Серпента

— Ты слишком горда для… – Марис осёкся, но пауза его уже не спасла.

— Для крестьянки, – медленно, с горечью, с расстановкой докончила Лиз.

Острое ощущение досады опалило внутренности Мариса. Да что же это такое?! То она принижает себя, то дерёт свой остренький носик в борьбе за какие-то права… Он силой усадил жену на кровать.

— Слушай меня внимательно, наказание за мои грехи. И молчи, все возражения потом. Факт первый: наши отцы обручили нас в детстве, и этого уже не изменишь. Согласен, я плохо обращался с тобой, пытался отыграться на слабом, и ты имела основания не любить меня, – ладонью он вернул возмущённый вопль назад в рот Элизы.

— Факт второй: мы выросли, я стал умнее – не буду говорить про тебя…

Молнии взгляда женщины опалили его руку.

— Я думаю, что люблю тебя, во всяком случае, испытываю сильные собственнические чувства. Жизнь так повернулась, что теперь ты – моя жена. Никакого тебе развода, любимая, – Марис равнодушно глянул на стиснутые кулачки Лиз.

— Очень жаль, что с детьми у нас пока не заладилось. Тебе бы делом заняться, а не множить забытые обиды. Но такова воля Аллаха. Дозволяю тебе пока занять другие покои, если тебе хочется поиграть. Если же в твою голову взбредут мысли о побеге… Хорошенько обдумай, во-первых, КУДА ты побежишь, и второе – наказание. У меня нет сомнений, что я тебя найду, но в таком случае твоя жизнь станет куда менее приятной. Отдалённое поместье в глуши, постоянные беременности и роды – пока я в Париже буду наслаждаться обществом более сговорчивых женщин.

В ярости Лиз укусила его за ладонь. С проклятием Марис отдёрнул руку – а жена только фыркнула, раздула ноздри и удалилась в ванную, чеканя шаг. Ласки, похоже, действительно придётся искать на стороне.

Лиз снова проснулась, как заколдованная, в два часа ночи. И не могла сказать, что её разбудило, собственный крик или уже всполошенный топот ног служанки – последние ночи Белль Эжен ночевала при покоях своей госпожи. Кажется, опасалась, как бы мадам, оставленная мужем, не наложила на себя рук. От глаз и слуха прислуги укрыть ничего нельзя. Господин Лалие и не напрягался. Пять дней прошло после возврата к Лиз памяти, четыре – как она распорядилась перенести вещи в свои прежние покои. Выйдя перед полуднем из кабинета, Омар Лалие с бесстрастным выражением на лице минуту понаблюдал, как слуги тащат сундуки и корзины, окинул внимательным, очень внимательным взором супругу, мечущую в него стрелы яростных взглядов – и вернулся к себе. Лиз тем более почувствовала себя оскорблённой – она рассчитывала на уговоры. Говоря откровенно, больших унижений от Мариса это бы не потребовало. Но он и не попытался! А что, если – Элиза коснулась живота – она всё-таки понесла от него? Неужто он совсем не учитывает такую возможность? Негодяй!

— Мадам, – Белль чуть не плакала, – опять тот же сон?

— Его-уби-ли, – Лиз смотрела перед собой остановившимся взглядом. – Пронзили его сердце, текла его кровь, а умерла я.

— Мадам, вам надо поговорить с господином. Твёрдость решений хороша, когда она к месту…

— Белль, – молодая хозяйка перевела на служанку страдающий взор чёрных глаз, – его ведь опять нет здесь, верно?

Горничная вздохнула.

— Нет, – правильно поняла хозяйка. – Я только дала ему повод бросить меня.