Онлайн книга «Якобинец»
|
— О, милейший Лано! Который в в далеком уже 94-м сказал: «Кто не якобинец, – Норбер прервал себя ради пояснения, – он имел в виду членство в клубе, – тот еще не вполне добродетелен!» Так он в Париже! Я уже думал, что он убит,… как убиты многие другие добрые патриоты после Термидора, как убиты почти все мои друзья, ты уже знаешь, как страшно погибли Пьер и Филипп… — Мне очень жаль, Норбер..милый.. любые слова сочувствия здесь бессильны…вы были дружны почти с детства…я не знаю, Норбер, удастся ли мне, но я хочу.. честное слово, я хочу понять тебя.. понять вас.. если ты правильно меня понял.. Когда-нибудь, мы выберем время и ты расскажешь мне о всех событиях этих лет так, как ты сам понимаешь их.. А я… я буду слушать, думать и задавать вопросы, если что-то непонятно.. Если мне это по силам, постараюсь максимально приподняться над предубеждениями своего воспитания и своего класса.. если я смогу принять…не сердцем, нет,… хотя бы умом вашу правду… — Я рад, что ты сама заговорила об этом. Мне следовало позаботиться об этом еще 8 лет назад. Я постараюсь изложить всё искренне, честно, чётко.. Не уклонюсь даже от самых неприятных и сложных моментов.. Tout comprendre с, est tout pardonner? (фр. «кто всё поймёт, тот всё простит?»). Кто знает, так ли это. Не знаю. Но.. Норбер приподнялся на локте и нежно убрал со лба Луизы вьющуюся прядь ароматных волос, — "В моей жизни было так много страданий, горя и крови и так ничтожно мало поводов для радости и счастья… поэтому…не сейчас, пожалуйста, не надо об этом сейчас… Je t ,aime.. Якобинец и ищейки Бонапарта Беда нашла Луизу д Аркур во время прогулки по оживленному центру города… — Мадам, вы без сомнения, хотели бы увидеть вашего любовника живым? Из кареты высунулся мрачный тип в чёрном. Луиза сильно побледнела и прижала руки к груди. — Что вы хотите этим сказать? Где он.. что с ним?! За её спиной возникли трое молчаливых субъектов, отступать было некуда. — Вы поедете с нами… — Кто вы, что вам нужно?! — Мадам, только вы можете спасти Куаньяра.. разумеется, если вам не безразлична его жизнь.. только вы можете сделать его менее упрямым… — Я сделаю всё, что нужно, если это может спасти его… — Мы в этом не сомневались, мадам.. Мы приехали, прошу вас… Внутренний двор тюрьмы… Посетители, чаще всего женщины, матери и сёстры, жёны и невесты арестантов… Из зарешеченных окон протягивались худые и страшно изувеченные руки: — Рабы корсиканца убивают французских патриотов, нас пытают, мы умираем в муках! Умираем без вины! Да здравствует Республика! Но из окон соседних камер неслось иное: — Якобинские ублюдки! Будь проклята ваша Республика! Да здравствует король! За полчаса из нормальной жизни разом попасть в ад или в сумасшедший дом… Луиза не могла себе такого представить. Вот какое страшное нутро скрывало на поверхностный взгляд «мирное благоденствие» повседневной жизни империи! Вот он, этот «железный порядок» Отца Нации, Гения Века, Избранника Судьбы, о котором наперебой трещали газеты, которым восхищались романтичные дебилы всей Европы! — Вас к нему проводят…, – в голосе Клерваля фальшивое сочувствие. А за её спиной бросил, обернувшись к Кавуа: — Она должна увидеть всё как есть.. это должно морально подавить её.. Скорчившись и часто дыша, он лежал на полу у стены, лицо представляло собой кровавую маску, лишь пронзительный женский крик заставил его медленно открыть припухший глаз… |