Онлайн книга «Якобинец»
|
Сил на разговоры не было, но Клерваль и не ждал ответа, а продолжал: — Сейчас семь вечера. Уже час, как Робеспьер и остальные 22 вручили свои бессмертные души Верховному Существу или кому иному, тут мнения расходятся, – насмешка уже преобладала над фальшивым участием, – и кто же тебе помешал героически умереть вместе с ними? Нет, честно, я удивлен, как вышло, что тебя привезли в Сен-Лазар, а не в Консъержери с другими.. Свирепое веселье обуревало Клерваля, он щедро расточал Куаньяру белозубые хищные улыбки: — Завтра мадам Гильотина примет в свои страстные объятия еще 70 человек, членов Совета Парижской Коммуны, может тебе повезёт присоединиться к ним Раненый холодно выслушал его и облизнул пересохшие губы: — Его внесли на эшафот мёртвым.., – подняв глаза к потолку, обращался он скорее к самому себе, но Клерваль сразу понял, о ком он. — Отнюдь нет. Он был лишь ранен, выстрел раздробил левую нижнюю челюсть. Утром ему даже сделали перевязку. Мы же цивилизованные люди… Сухие губы Норбера дрогнули: — Истекал кровью всю ночь, а врач пришел только утром, цивилизованные люди?», – коснулся слипшихся волос, струйка крови затекла за воротник, – значит это милое обращение честь для меня, понимаю… Клерваль сделал вид, будто только сейчас заметил разбитую голову Куаньяра и запятнанную кровью сорочку: — Ах да, я пришлю к тебе врача, – это прозвучало кисло и небрежно. — И воды, принеси воды, безумно хочу пить, – Норбер с трудом разлепил сухие губы. Но ответа не услышал. Клерваль присел на матрас: — Хочешь узнать, как всё было? Его перенесли в Конвент, несколько часов он лежал на столе в помещении Комитета Общественного Спасения . И в тоне мрачной насмешки продолжал: — Полюбоваться и обменяться мнением собрались все его заклятые друзья, шутники, готовые распивать шампанское в честь такого праздника! Всю ночь не оставляли без внимания ни на минуту до самого утра. А он? Он молча игнорировал всех, глядя в потолок и глотая кровь, наверное, их шутки ему не нравились, у покойного было плохо с чувством юмора. Свирепая игривость не оставляла Клерваля: — А впрочем, бедняге трудновато было бы отвечать с разбитой челюстью, это должно быть ужасная боль, – он передернул плечами и взглянул на раненого и подумал, зачем так хочется рассказывать всё это в подробностях? Он знал наверняка, что эти детали причиняют Куаньяру особую острую боль, хуже той, что мучает его сейчас и всё же не хотел замолчать. — Робеспьер был казнён последним, удостоился увидеть смерть всех своих друзей, одного за другим.. Анрио после падения из окна Ратуши сильно повредил глаз… точнее он почти вывалился и висел на ниточке нерва, еще то зрелище…На эшафоте, за секунды до того, как на Робеспьер а опустится нож гильотины, палач, наш любезный Шарло, рывком содрал присохшую к ране повязку, – Клерваль пытался поймать взгляд раненого, – он страшно закричал от боли.. Я сам слышал…Этот же помощник палача схватил висящий глаз Анрио и вырвал… Норбер лежал неподвижно, прикрыв глаза, смуглое лицо приняло бледно-зелёный оттенок, на лбу выступил пот. По выражению окаменевшего лица нельзя было понять, что он чувствует и слышит ли собеседника. Клерваль был разочарован и потому добавил с досадой: — Конечно же, это варварство на совести Сансона. Казнь не должно превращать в пытку, как при старом режиме… , – и продолжал: «Трупы бросили в общую яму на заставе Монсо. Так что желающим положить ему цветочки, а такие поклонники думаю, пожалуй, найдутся, будет сложновато, у него нет персональной могилы, в этой яме зарыты более тысячи человек… |