Онлайн книга «Якобинец»
|
Служил в «роте Марата», нами командовали Фуке и Ламберти. Слыхал? Сузив глаза, Арман внимательно наблюдал за реакцией Куаньяра. Норбер вспомнил, что «рота Марата» при Карье это карательный отряд, в том числе ответственный за массовые утопления неприсягнувших священников и вандейских мятежников в Луаре… Ясно… Добровольный участник сентябрьской резни в сентябре 92-го, добровольный исполнитель приговоров при комиссаре Карье в 93-м… Брат Жако, товарищ детства… Вырвался вздох. — А дальше, что было дальше, уже в этом году?, – Норбер наверняка знал, что именно услышит, хотелось лишь подтверждения своим мыслям. Закрытие клуба кордельеров вспомнил. Значит, наш Жако почитатель «папаши Дюшена». Какое же чудо спасло его, когда арестовали Эбера и ближайших к нему людей? — А я скажу тебе, чего бы мне не стоила эта правда… наша правда. , – низкий рычащий голос Армана резал слух, – я же отлично знаю, с кем ты и где служишь. Я считался человеком Марата в 93-м… и горжусь этим… Убил бы эту ублюдочную шлюху Кордэ своими руками,– он нервно сжал кулаки, – если бы мне это позволили…, – губы Армана побелели, зрачки расширились. С трудом взяв себя в руки, он продолжал: — Настоящей замены ему быть, конечно, не могло, но Эбер, Шометт, Ронсен, Майяр, пусть не идеальные во многом, знаю, кто из нас без недостатков, они все же были вождями простого народа, санкюлоты доверяли им, уважали, они были для нас своими. Они защищали наши интересы, до которых состоятельным «господам-гражданам» никогда не было дела, им важнее с трибуны громогласно защищать свободу торговли и свою собственность. А то, что мы голодаем, как при старом режиме, то, что ваш «максимум» соблюдается только в отношении оплаты труда, а максимум цен торгаши ловко обходят, так плевать на нас, мы сделали свое дело, привели их к власти! Так вы действительно неспособны взять за горло новых господ или не хотите это сделать? Ваши вантозские декреты так и остались на бумаге. Эбер, Шометт и другие руководили штурмом Тюильри, они отстаивали наши права и интересы перед Конвентом, мы не забываем ни добра, ни зла… Дантон и его люди… они теперь ничем не отличались от клики Бриссо! Медленно стянул с головы шерстяной красный колпак с трехцветной кокардой и протянул его на ладони к Норберу: — Ты еще хранишь это?.. Правильно, храни всю жизнь, он заменит доброму санкюлоту и орден и медаль за 14 июля, за 10 августа, за 21 января и 31 мая…Впрочем, передо мной уже не тот человек, которого я знал до 92-го года. Член Якобинского клуба Парижа, депутат и бывший комиссар Конвента… агент Общественной Безопасности, человек Робеспьера, так говорят о тебе… Не перебивай меня! Норбер хмуро смотрел на него, не опуская глаз, и Жак продолжал жёстко и отрывисто, как всегда: — А ваш Неподкупный? Что сделал он?! Что наделали все вы, сукины дети! Норбер! Мы, простые санкюлоты и якобинцы из образованных, вместе брали Тюильри, вместе основали Республику и что в благодарность? Вы вырезали весь Совет Парижской Коммуны и насажали туда своих людей! Вы убиваете нас и при этом обзываете экстремистами! Вы стали сильны только в союзе с нами, без санкюлотов, без народа вам скоро конец! Что же будет дальше? Никто не знает…может конец нашей Революции? Конец всему?! |