Онлайн книга «Якобинец»
|
— Нуайяды это действительно ужасно… плавающие в Луаре трупы, которые течением выносит в океан… это невозможно комментировать… Количество расстрелянных в каменоломнях превысило все разумные пределы… трупный запах уже начинает преследовать окраины города…скоро начнется эпидемия. Страшный замкнутый круг. Но малолетние дети, гибнущие вместе с матерьми? Я отказываюсь это комментировать, гуманности, как и здравого смысла не отменял и не может отменить никакой декрет…Ответит за всё..Только сохраните это в тайне… Зачем топить? Гильотина работает достаточно эффективно… – только сейчас Куаньяр замолчал, наткнувшись на расширившиеся от ужаса зрачки молодой женщины. Вот чёрт, отрезать бы тебе язык, братец, за этот один ее взгляд… — Извините, я иногда бываю груб. Это своего рода мысли вслух, я очень расстроен всем тем, что здесь происходит. — Я даже боюсь спросить, кто же вы, если не боитесь всех этих… людей и можете от них что-либо требовать. Я не имею права быть любопытной, я до самой смерти буду благодарна вам, вы спасли жизнь моей девочке…и мне. Если вы согласитесь оставить мне свой парижский адрес, я иногда стала бы писать вам, у меня мало друзей, а защитника и совсем нет, – она замолчала, чувствуя неловкость и нервное напряжение, ей было трудно сказать что-либо еще. Норбер слабо улыбнулся и записал свой адрес на клочке бумаги. — Отчего же вы боитесь спросить, кто я, вы имеете на это право. Я не преступник и стыдиться мне нечего. Норбер Мари Куаньяр, приехал сюда из Парижа. Отчего легко мог требовать помощи Клуба? И на это отвечу, я член Якобинского клуба Парижа и депутат Конвента… Она слушала его молча, была всё еще бледна и бросала быстрые опасливые взгляды из под полуопущенных длинных ресниц. Он приписал эту реакцию нервному стрессу, искренне не предполагая никакой другой причины, и поэтому стал держать себя ещё более деликатно и мягко. Он решил отвлечь ее от страшных воспоминаний разговором: — Где же ваш муж, гражданка Робер? — Я вдова уже почти год, гражданин Куаньяр.. — Извините… Но родственники, братья или сестры у вас есть? — Я здесь совсем одна. Впрочем, в Париже у меня старший брат с семьей, тётка и кузены.. Но ехать в такое время в Париж — Что вы имеете в виду? Там безопасно… в сравнении с Нантом… Анриэтта Робер взглянула на него недоверчиво. — Верьте мне, я знаю, о чём говорю. Но еще раз простите мою бестактность, как вы оказались… в такой ситуации.. если не хотите, можете не отвечать… — Меня хотел арестовать патруль, я с дочерью сумела скрыться.. Потом нас схватили эти…девочку забрали… со мной остался этот.. сказал своим людям, что мы.. чуть задержимся.. они всё поняли.. смеялись.. простите, я действительно, не хочу весь этот ужас вспоминать!, – она запнулась, на глазах показались слёзы. — Простите меня… если сможете…я чёрствое бестактное чудовище и за это сам заслуживаю гильотины, – глухо прошептал Норбер и осторожно прижался губами к тонкой нервной руке, – я больше не коснусь этой темы,… но если вы не передумали писать мне, я обязательно отвечу на ваши письма.. сделаю всё, в чём смогу быть полезен для вас! Появление служанки, объявившей, что в столовой накрыт стол, слегка разрядило обстановку… Ей было плохо, она три раза заходила в комнату девочки, проверить, спит ли ребенок, она не хотела отпускать гостя от себя, общение отвлекало мысли. Его присутствие давало ей чувство защищенности. |