Онлайн книга «Проклятый рай, или Гаити в 1793 году»
|
Барон мог только догадываться, суммы с каким количеством нулей ложились на счета Буарди.. А узнав обо всём, не решит ли отомстить и вытрясти вчерашнего компаньона до основания, пользуясь своим положением и юридическим бесправием чернокожих? Ведь колониальный режим никогда не дал бы шанса цветному разбогатеть законно… Буарди отлично понимал, что в таком положении его спасёт либо смещение Рандьера, либо бегство с Сен-Доминго, если счета не будут арестованы, а то где ждут с распростертыми объятиями нищего темнокожего креола…, да и куда бежать, от английских колоний и Америки увольте, во Франции свои проблемы… остаётся покорное смирение с любыми условиями Рандьера! А эти условия вне сомнения окажутся неприемлемыми и совершенно разорительными! Но покорность не в его характере. Того, что считает «своим» он не отдаст никому… Загнанный в угол Кайман, не зря его так звали, решится на любую крайность… Берегитесь, господин барон, не перегните палку… Август 1791 года. Восстание рабов как лавина захлестнуло французскую половину острова.. Полмиллиона угнетенных, униженных до положения скота людей против тридцати тысяч господ, чьи шансы выше? Плантаторы долго не верили, что это нечто большее, нежели очередной бунт, которые всегда подавлялись легко и жестоко.. но восстание принимало огромные масштабы, сгорали одна плантация за другой, в ужасе и бешенстве господа начали собирать вещи… Их историческая родина переживала первый «медовый» период Революции, плантаторы-эмигранты чётко поняли, где «их место» и с кем, дворяне, они были правоверными роялистами и защитниками трона против «грязной черни», так хлёстко крестили они своих нетитулованных соотечественников, свой народ… Май 1792 года. Жак и Мария отправились к местному кюре. Жак думал, она пережила слишком много горя и унижений и нельзя, чтобы их будущий совместный ребенок родился внебрачным, как и первый. — Святой отец, мы решили пожениться, мы оба католики, думаю, проблем быть не должно…, – начал Жак. — Но это невозможно, она же белая!, – в голосе кюре смешались крайнее удивление с возмущением, он смерил девушку неодобрительным взглядом. — Но ведь белые мужчины иногда женятся на африканках, мулатках, индианках или китаянках.., – Жак в раздражении сделал резкий жест, – и никто не видит в этом ничего чрезвычайного или преступного! — Верно, если из двоих к белой расе принадлежит мужчина, это иное дело, но церковь, общество и власти не потерпят близких отношений и браков чернокожих, а впрочем, и желтокожих и краснокожих с белыми женщинами! Вы должны это понимать… — Но это двойная мораль, господин кюре! — Нет, это обычай, освященный временем! А иначе, что же это будет, разврат, гибель белой расы? Наши потомки станут смуглыми курчавыми или узкоглазыми? Жак слушал его молча, сжав кулаки, тёмные глаза налились кровью. — Я же не против, что мой будущий ребёнок будет гораздо светлее кожей, чем я сам? Господин кюре, белые мужчины безнаказанно насилуют цветных женщин и даже девочек, сожительствуют с кем хотят, женятся на ком хотят и никто их за это не кастрирует, не убивает.. Но если один из нас хотя бы поднимет глаза на белую женщину…, – Жак сузил глаза и мрачно покачал головой. — Ничего нового вы от меня не услышите, – кюре брезгливо поморщился, – а вы-то, мадемуазель.., – он метнул осуждающий презрительный взгляд на Марию, – впрочем, есть один вариант, если он вас устроит, девушка должна официально признать себя цветной! |