Книга Пандемия, страница 3 – Анастасия Попова

Ты снова смотришь на меня всё такими же очаровательными глазами. Мне столько нужно рассказать тебе, но даже не знаю с чего начать свой рассказ. Знай одно, я пытаюсь жить по твоим заветам, пытаюсь следовать твоим наставлениям, но как всегда у твоей младшей сестры это не совсем получается. Сделав что-либо я всегда думаю, а что бы сделал ты? Так же и со словами. Мысль о тебе не покидает меня, мне кажется, мы не расставались, и словно не было этих пятнадцати лет. Давай помолчим вместе, как в детстве. Ведь чтобы разговаривать, слова не нужны, пусть говорит моя душа, а твоя пусть услышит меня.

Твоих следов не смоет дождь,

Не занесут снега и ветер.

Ты в сердце вызываешь дрожь

И в нём останешься навеки.

И пусть проходят годы стороной

Неизменимы чувства эти

Ты никогда не станешь мне чужой,

Слишком сильны у любви сети…

Нас не разлучит даже смерть

Мой брат, ты лучший был на свете

Мне не забыть тебя, поверь

И пусть слова разносит ветер…

Не докричаться до тебя

Но я гоню прочь мысли эти,

Пусть говорит моя душа,

А ты услышишь звуки эти…

Я не знаю, сколько простояла так, рядом с ним. Не слыша и не видя ничего вокруг, даже не заметила, как кто-то подошёл сзади. Чья-то рука опустилась на моё плечо.

— Ты снова здесь? – Знакомый голос заставил пробудиться от чудесного сна.

— Да, я снова здесь, и снова мы можем говорить с ним обо всём и не о чем. – Так и не в силах отвести глаз от любимого лица, я продолжала стоять на том же месте, не щадя времени, а на небосводе меня уже поджидал закат.

— Я наблюдаю за тобой уже около двух часов, ты понимаешь, что так нельзя? – Голос сестры был тревожен, не смотря на настойчивость его тона.

— Для того что бы говорить не всегда нужны слова. И время здесь летит незаметно, да и что такое время, когда впереди у нас целая вечность. – Её руки нежно обняли меня, и слёзы полились градом у нас обеих.

Моя двоюродная сестра была сильным духом человеком, раньше мне казалось, что нет ничего на свете, что могло бы налить её светло зелёные глаза слезами. Но оказалось, что и они умеют плакать. И ей, так же как и мне не хватает его, и она его любит, может не так как я, а своей собственной любовью, но так же трепетно.

— Сегодня у него день рождения. – Вытирая катившиеся слёзы, еле слышно прошептала она.

— Время уже не властно над ним, ему всегда будет двадцать четыре.

— Я помню его ещё живым.

— Он и сейчас жив, пока мы любим его, пока чтим память о нём, пока в сердце для него есть место.

— Может, так было нужно, и там ему лучше? Но убиваться так нельзя. Ты должна его отпустить. – Её рука больно сжала моё плечо, заставляя окончательно очнуться от детских воспоминаний.

— А помнишь тот вечер, двадцатого ноября… – Я наконец повернулась к ней и обомлела, время сделала своё дело. Из прекрасной, цветущей девушки, она превратилась в суровую женщину с глубокими морщинками очерчивающими лоб, года не пощадили её красоты. Она уже не была цветущёй розой, но природного очарования время так и не смогло отнять у неё.

— Я помню всё… Как долго стояла у чёрных железных ворот твоего колледжа, не решаясь войти, не знала как сказать, боялась за… я просто знала как ты его любила.

— Помню, ты была такой потерянной, а я не понимала почему. Помню, что ты сказала, что отпросила меня, и мы поедим к Сашеньке, а потом мы пошли в цветочный магазин. Я хотела купить самый красивый букет, но ты замешкалась, было видно, что ты хотела сказать что-то очень важное, но не смогла. А потом я выбрала гвоздику в коробочке…