Книга Пандемия, страница 10 – Анастасия Попова

— Я его люблю… – Еле слышно шепнула Ангелина.

— Если ты любишь его по настоящему, отпусти и не препятствуй его выбору, ты же хочешь что бы ему было хорошо. А когда он это поймёт, он вернётся и это будет уже его выбор, а не твой. Запретный плод сладок, и чем больше ты запрещаешь, тем сильнее ему хочется. Он жаждет свободы – так дай ему её. И сама увидишь, как скоро она ему наскучит.

— Я не хочу уходить от него, вернее я не могу от него уйти.

— А зачем уходить, опуская руки? Просто хоть раз в жизни сделай то, чего он точно от тебя не ожидает. Без эмоций и без истерик, предложи ему не выбор между вами, а свободу этого выбора. Свободу от себя, от совместных бытовых проблем, которые как ржавчина разъедают семью из нутрии. С ней у него приятные вечера, а с тобой однообразные светлые будни. А сможет ли он без них? Заменят ли ему редкие часы лживого счастья семейного трепещущего очага и уюта, умеет ли он видеть и ценить его? Дай ему шанс понять…

— Сможет ли он без меня? Но вопрос в том, что это я не могу без него.

— Тогда это не любовь, а эгоизм. Ты думаешь о том, что хорошо для тебе, как именно тебе будет удобно и лучше, но ты не думаешь о нём.

— Да что ты знаешь?… – Яростно сорвалось с её губ.

— В своей жизни я любила раз, всего один раз, и больше не хочу. Я любила брата, это конечно другое, но я любила в нём человека, а потом появилась она, и он полюбил её. Я видела и прекрасно понимала кто она такая, но сказать ему боялась, я боялась сделать ему больно, потому что думала о нём, а не о себе. Я хотела счастья для него и не стала рушить его иллюзий. Я была просто маленькая и глупая. Я не сказала ему правды.

— Они сейчас счастливы?

— Его больше нет, то что он узнал сам убило его.

— Она изменила ему?

— Нет, она просто ушла к другому сжигая мосты, выкинув его из своей жизни, перечеркнув всю его любовь, не оборачиваясь на то что она сделала с ним. – И во мне заиграла обида, обида за него и только сейчас я осознала, что так и не простила Дашу, которая предпочла моему брату моряка, и никогда не смогу простить. Быть может это своего рода ревность, а может и банальный эгоизм.

— Да, иногда мы обижаем людей, которые нас любят, даже не задумываясь о последствиях. – Ангелина опустила глаза, видимо и ей эти чувства были знакомы.

— А потом эти обиды сидят где-то в нас, разъедая плоть изнутри, а гордость не позволяет исправить совершенные нами ошибки. Но это понимаешь лишь с возрастом, когда уже нет времени что-либо изменить.

— А почему бы и нет, не попробовать сначала отбросив все обиды, обойдя их стороной, перешагнуть через гордость и начать с чистого листа. – В лабиринте и череде тупиков, в которые она забредала по жизни, блеснул луч конца скитаний.

— С нового листа можно и начать, но подчерк не изменить. Смысл марать чистый лист бумаги кривыми завитками. – Я не могла не сказать её, что лучик света – это ещё не выход.

— А если изменить и его, если научиться писать по-новому. Так как правильно. – В силу возраста и амбиций Ангелина ещё не могла понять меня.

— Правильно – это ведь тоже относительно. Относительно твоего мира, свет которого проходит через призму твоего восприятия, мышления и воспитания.

— Я не понимаю тебя.

— Посмотри в окно?

— Зачем? – Её глаза округлились окончательно, такой глупости она и не могла ожидать от меня, но я не стала объяснять она всё поймёт сама, но чуть позже, тогда, когда придёт её время.