Книга «Я пригласить хочу на танец Вас…», страница 30 – Галина Воскресенская

На следующий день, превозмогая сердечную боль и истерзавшие его душу угрызения совести, Ленхатеп отправился в деревню, где жила Найфел. Тогда он узнал, что матушка Ме давно умерла, страдая от того, что выгнала из дома свою юную дочь. Но почему она так поступила, соседи не могли сказать: о своих проблемах никто из родителей Найфел никогда никому не рассказывал. Просто как-то заметили, что больше не видно юной красавицы, которая почему-то перестала смеяться, но утирала льющиеся потоком слёзы, не слышно её голоса… А вскоре вернулся со строительства Абд ат-Тавоаб, отец Найфел, и слышно было, как горько он упрекал свою жену. Но давно уже нет в живых и Абд ат-Тавоаба. После того, как он неистово искал по деревне лекаря Рифаата ас-Саида (а этого врача в деревне до сих пор помнили и уважали, как самого отзывчивого из лекарей!),  Абд ат-Тавоаб как-то быстро сгорел, будто изнутри его какая-то болезнь извела… Ленхатепу очень повезло, что ближайшая когда-то соседка Абд ат-Тавоаба была дружна с матушкой Ме и часто рассказывала о ней и её семье своим детям. А иначе бы Ленхатепу пришлось поверить, что Найфел – это грёза его юности, которой в реальности и не существовало… Ведь с Али связь была потеряна почти сразу же: молодой рыбак не захотел более общаться с другом, который ради богатства и престижа так внезапно, резко забыл о девушке, которой обещал вечную любовь, на которой собирался жениться, невзирая на то, что родители его будут против такого союза. И Ленхатеп не горел желанием вновь встретиться с человеком, который, конечно же, упрекнёт его в подлом предательстве (и будет прав!).

Многие годы потребовались Ленхатепу, чтобы набраться мужества и поинтересоваться, что же случилось с Найфел после его отъезда. Но так фактически ничего не узнал. Лишь ещё раз убедился, что его предательство погубило девушку, раз мать её выгнала из дому. «Но почему, почему она так поступила?»– эта мысль неотвязно мучила Ленхатепа. – «Неужели?..» – и он сам боялся предположить, что юная Найфел могла носить его ребёнка. И муки совести ещё больше стали терзать мужчину.

Иногда Ленхатеп просыпался в холодном поту, пытаясь избавиться от ночного кошмара. Ему снилось, что Найфел действительно была беременна от него, но младенец умер. И Ленхатеп вместе с любимой оплакивал смерть сына (Ленхатепу почему-то никогда не думалось о возможном ребёнке как о дочери). Но не слёзы потерявшей сына Найфел были ночным кошмаром мужчины. Он видел во сне, как боль от утраты превратила его нежную Найфел в женщину, проклинающую всех людей и богов, которые допустили смерть невинного малыша. И от этого образа, неистового, грозного, страшного и красивого, становилось жутко. И Ленхатеп просыпался, стремясь в реальности убедиться, что всё увиденное им – мираж, болезненная фантазия его больной совести.

Когда же до Ленхатепа дошли слухи, что Иштар (то ли колдунья, то ли богиня, то ли реальная какая-то очень хитрая и злая женщина) самого Хуфу светлого сместила и села на трон, его вновь на мгновенье пронзила мысль, что это Найфел. Та самая, что порой снилась ему в кошмарах. И, как всегда, он прогнал от себя это подозрение: «Нет-нет, не может быть! Не может!.. Боги, простите меня! Прости меня, Великий Ра!..»

Глава 16