Онлайн книга «Четырнадцать дней непогоды»
|
— Спасибо, Катерина Ивановна, за весть о моем брате. Я так давно не получал его писем, – раздался голос Александра Одоевского, что сидел около печки в тени. Он не был похож на Владимира. Высокий, крепкий, с выправкой гвардейского офицера, Александр, казалось, совсем не изменился за каторжные годы – его выносливость и сила были поразительны. Он оставался все тем же красавцем с большими серыми глазами – единственное сходство с братом – и темными вьющимися волосами. Лицо его, всегда оживленное и даже восторженное, при упоминании имени Владимира подернулось тенью глубокой задумчивости. Невольно обернувшись к Рунскому, Александр встретил его взгляд, в котором стояло то же чувство, что наполняло сейчас его – недоумение. Евгений не мог понять, как столь сильная страсть, которой он успел удивиться и поверить, может ничем не выдавать себя? Как, несмотря на все угрозы разоблачения, на все мелкие сплетни, носящиеся вокруг, чета Одоевских по-прежнему остается образцом счастливого супружества? Тихий, но ясный голос Софьи, лицо которой едва различал даже он, здесь, в полумраке камеры, заставил Рунского обернуться и прогнать задумчивость. Он продолжала читать письмо Евдокии, вчера ими полученное: Прозрачным сумраком объят Неугомонный Петроград… А что у вас? какое время - Для пробужденья или сна? И наступила ли весна С чредой живительных явлений? Как полнит счастьем ваша весть, Как я спешу ее прочесть В семье – родным, в кругу – знакомым. Сбылись надежды давних лет: Пусть брата свадебный обет Я не услышу, пусть в суровых Лесах Сибири будет он Для неразрывности скреплен, Я, через версты и заставы, Сольюсь ликующей душой С одной немолчною хвало Сердец, что счастливы и правы Перед лицом Его. За вас!.. Жаль, неизвестен точный час Грядущего соединенья, Когда б молиться я могла, Благодарить за те дела, Что принесли осуществленье, За ваш благословенный май. Да не оставит Бог ваш край, Людьми забытый, полудикий, Где на забвенье, тяжкий труд Обречены и все несут Безмолвно сотни душ великих. О, как же твой удел счастлив: Все без остатка разделив, Себя отдать тому, кем дышишь. И пусть в безвестности глуши, Была бы сила – для души, Была б над головами крыша. А мне…и далее идти По безотрадному пути, Нести, что непереносимо… Но не об этом речь. Прощай! Ему известье передай… И да пребудет с вами сила! Софья опустила глаза. Рунский заметил, как она украдкою смахивает слезы, потянулся обнять ее и услышал за собою голос Одоевского: «Кажется, я понимаю, за что Володя любит эту женщину», – произнес он. Рунский, с искреннею радостью услышавший это, улыбнулся и кивнул Александру. Софья уже не прятала глаз. В полутьме она не могла разглядеть, что не сдерживают слез и остальные женщины. XI Ее легкая летняя коляска отъезжала от здания Святейшего Синода, направляясь к Петергофской дороге. Форточки были раскрыты, и благоуханный воздух был упоителен после долгого ожидания в душной зале. На все вопросы она отвечала сразу же, без затруднений, с какою-то даже пугающей прямотой и легкостью – так, что расспрашивающий чиновник отпустил ее неожиданно быстро. Он только сказал, что прошение о расторжении брака принято к рассмотрению, и от себя добавил, что, вероятно, вскоре будет удовлетворено. Нельзя было не заметить той пылкости и искренности, с какими эта молодая женщина сама, в лицо незнакомому мужчине, признавалась в супружеской измене. То была непреодолимая воля к свободе, для которой не существует преград и, тем более, условностей. |