Книга Воскресшая жена младшего принца, страница 87 – Наталья Смеречинская

И все же я позволю тебе поиграть в эту игру. Но кое-какую плату я с тебя стребую.

******

— Как удобно заставлять других отдуваться за собственные грехи, Теодор! — слова успели сорваться с губ прежде, чем я успела хорошенько все обдумать. — А что, если я хочу, чтобы ты прислуживал мне?!

Мне казалось, вопрос прозвучал достаточно унизительно для гордого принца. И в первые секунды это даже выглядело именно так.

Теодор застыл, как статуя. Улыбка его стала неестественной, почти картонной, а пальцы судорожно сжали бокал. Но дальше... Дальше мне пришлось горько пожалеть о сказанном, потому что принц отставил бокал в сторону и медленно поднялся со стула.

Отобрав у бледного, как смерть, слуги кувшин с вином, он направился ко мне.

От каждого его шага мое сердце замирало. Я опустила глаза, не в силах смотреть на это хищное лицо с таким голодным выражением, что впору было бояться за собственную целостность.

Подойдя ко мне, Теодор на секунду застыл, нависая надо мной. А потом наклонился, будто собирался налить вина.

Медленно-медленно хрустальный бокал наполнялся красной, как кровь, жидкостью. В это время принц склонился так неприлично близко, что казалось: одно мимолетное движение — и его щека вплотную прижмется к моей.

Я затаила дыхание, не в силах пошевелиться.

Наполнив мой бокал, Теодор шумно втянул воздух, будто пытаясь насытиться моим запахом, а после поднял руку, поправил локон над моим лбом и прошептал мне на ухо:

— Я и так весь твой, моя принцесса. Но если ты хочешь, чтобы я прислуживал тебе, поверь, я найду наилучший способ сделать так, чтобы ты осталась довольна.

Краска непроизвольно залила мои щеки. Намек в его словах был так очевиден, что мне захотелось сползти по стулу и залезть под стол от стыда.

Еще и на глазах у слуг! Боги, как же горело тело в том месте, где он почти касался меня.

Рука Теодора вдруг легла на спинку моего стула, будто помогая дракону склониться надо мной, но, по сути, это были те же самые объятия.

Этого я уже не могла выдержать. Повернулась, чтобы сказать: «Убери руки», — и застыла...

Наклонившись, Теодор нечаянно сдвинул высокий воротник своего черного бархатного камзола, и там, на открывшемся участке кожи, проглядывал знакомый силуэт.

Часть хвоста дракона обвивала половину жемчужины.

Я была уверена: если отодвинуть ворот еще немного, я увижу уже знакомую татуировку. Буквально на такую же я смотрела сегодня в зеркале.

Почувствовав, что мое тело замерло, Теодор бросил на меня короткий взгляд и быстро понял причину такого поведения. А потом усмехнулся и убрал руку со спинки моего стула.

Выпрямившись, дракон вернулся на свое место и сел напротив. Снова взял бокал и усмехнулся поверх него.

— Заметила? А твоя где?

Не подумав, я непроизвольно дернула рукой. Она почти опустилась к груди, но я тут же остановила себя, мысленно отвесив себе затрещину.

Взгляд Теодора прошелся огнем по моему телу и застыл на уровне груди. Едва заметно сглотнув, принц натянул маску озорства и, отодвигая ворот, продемонстрировал идентичную татуировку.

— Вот моя. Свою покажешь?

Я подавилась воздухом. На самом деле — буквально. Вдохнула слишком резко, поперхнулась и закашлялась, вцепившись пальцами в край стола. Несколько слуг тут же дернулись в мою сторону, но я выставила ладонь, останавливая их, и постаралась придать лицу выражение человека, который полностью владеет собой.