Книга Воскресшая жена младшего принца, страница 109 – Наталья Смеречинская

— Ничего, — просто ответил король. — Уже ничего. Все, что нужно было, уже случилось.

Теодор бросил быстрый взгляд на меня и, на секунду поколебавшись, расцепил наши руки, а потом шагнул к трону.

— Не надо, — Рафаэль тут же встал на пути брата и положил ему руку на плечо. — Помнишь, ты мне обещал, что ни отец, ни мать, ни я с Дафной не пострадаем? И что корона будет за нами. Ты дал слово в Гнезде, Теодор!

Младший принц лишь краем глаза посмотрел на старшего, удерживающего его плечо, а потом тихо и холодно ответил:

— Если не хочешь остаться без руки, лучше меня не трогай.

Рафаэль тут же отдернул ее и отступил на шаг, но напряженных глаз не опустил.

— Ты поклялся, Теодор! Ты не можешь...

Дракон хмыкнул и цинично проговорил:

— Есть много разных способов, брат, — а потом снова перевел взгляд на отца. — Мы все это прекрасно знаем.

Король одобрительно кивнул и вернул ему такую же улыбку:

— Оставь его, Рафаэль, меня нет нужды защищать. Твоя мать и наследная принцесса с моим внуком в надежном месте. Так что я готов говорить с этим чудовищем.

Теодор даже не поморщился, а вот я... я этого не понимала. Мой отец хоть и не был примером для подражания, но все же любил нас. И мы об этом знали! Всегда знали, что, какие бы интриги ни плел герцог Рошвальд, он всегда в конечном итоге думал о благе своих детей и жены.

У Теодора же все было наоборот...

— Он ваш сын! — снова не сдержалась я. — Ваша плоть и кровь.

— Он чудовище, которому не место на этой земле, — отрезал его величество. — Винсент Лирнийский был прав. Драконы — это ошибка. Уродливая аномалия, которую нужно исправить, стерев всякую память о них.

Он посмотрел на Теодора с ненавистью и отвращением.

— Такой, как ты, не имел права появиться на свет.

Эти слова были чудовищны по своей жестокости, но младший принц воспринял их спокойно. Будто привык уже к мысли о том, что родители его не любят. Будто отрастил себе толстую кожу, от которой отскакивали такие словесные стрелы.

— Значит, ты всегда знал, что я твой, — голос Тео ни на йоту не изменился. Все такой же спокойный и такой же опасный. А еще он не спрашивал — утверждал.

Король не отвел взгляда.

— Конечно. У кого еще мог родиться младенец с явными признаками пробудившейся драконьей крови? Твои белые волосы. Твои глаза, что меняли цвет с синего на черный, а с черного на бордовый. Твой развитый не по годам ум. Мы все немного больше, чем обыкновенные люди, но ты...

Это прозвучало как обвинение, но я услышала за жгучими, ядовитыми словами короля еще кое-что. Зависть. Скрытную, горькую зависть, в которой его величество не мог признаться даже себе.

Почему не в нем пробудилась эта кровь, а в его младшем сыне? Даже не наследнике!

— Тогда почему не убил младенца, если так боялся чудовища? — перебил его Теодор. — Ты же верил всей той сектантской чуши, что оставил Винсент. Наверняка прочитал все его бредовые идеи.

На лице короля дрогнула тень. Его величество медленно сжал пальцы на подлокотнике трона.

— Не смей так говорить о нашем предке. Он был мудр, мудрее всех этих спесивых тварей, что считали себя выше людей. Выше закона. Выше самой смерти. Чешуйчатые выродки, привыкшие брать все, чего пожелают, и не считаться с теми, кто слабее. Для них человеческая жизнь никогда не значила больше, чем пепел под лапами.