Книга Брошенная невеста морского дракона. Хозяйка Штормового приюта, страница 18 – Юлий Люцифер

К утру чувствительность в левой руке вернулась, но серебристая линия под кожей не исчезла.

Она почти не была заметна, пока я держала ладонь в тени. Стоило поднести руку к окну, как тонкий след начинал поблескивать между запястьем и основанием большого пальца. Боли не было. Только легкое покалывание, которое усиливалось всякий раз, когда я думала о двери под гостиницей.

Я провела ногтем поперек линии.

Кожа осталась обычной. Никакого шрама, ожога или выступающего рисунка.

Происходящее не нравилось мне именно потому, что выглядело слишком спокойно.

Если бы ладонь распухла или покрылась волдырями, можно было бы вызвать лекаря и получить понятное объяснение. Вместо этого незнакомая сила оставила внутри меня аккуратный серебряный след, словно всегда там находилась и только ждала возможности проявиться.

Я застегнула манжету рубашки и вышла из комнаты.

На кухне уже горел огонь. Марта стояла возле печи и помешивала овсяную кашу в большом закопченном котле. На рабочем столе лежали хлеб, кусок сыра и две сушеные рыбины. Нисса сидела на краю лавки и чистила картофель, хотя для завтрака он явно не требовался.

— Вы проспали первый дождь, — сообщила девочка.

— Это было важное событие?

— В вашей комнате не протек потолок.

— Тогда действительно важное.

Марта поставила передо мной миску.

— Рука?

— Двигается.

— Это не ответ.

— Не болит. Пальцы не немеют. След остался.

Нисса сразу вытянула шею.

Я посмотрела на нее.

— Картофель.

Она вернулась к ножу, хотя продолжала прислушиваться.

Марта села напротив меня.

— Тея должна посмотреть.

— Кто такая Тея?

— Лекарь. Дочь Торена.

Имя было знакомо по списку жителей.

— У нее есть опыт с магическими повреждениями?

— С морскими ожогами, переохлаждением, переломами, отравлениями и мужчинами, которые считают себя крепче камня. Последних больше всего.

— Значит, рука не самая сложная ее задача.

— Тея решит сама.

Я не стала спорить. Накануне я слишком плохо понимала, что произошло, чтобы отказываться от осмотра из одной гордости.

— Эрден пришел?

— Ждет в столовой. С рассвета.

Это удивило меня сильнее серебряной линии.

— Вчера он едва согласился спуститься.

— Вчера дверь была закрыта.

Марта поднялась и сняла с полки деревянную кружку.

— За ночь он дважды приходил проверить, не открылась ли она шире.

— Открылась?

— Нет. Осталась ровно такой, какой мы ее оставили.

— Он входил внутрь?

— Сказал, что не станет без вас.

Я отложила ложку.

— Это проявление уважения или страх?

— У Эрдена они часто выглядят одинаково.

Марта налила в кружку отвар.

— Сначала поешьте.

— Я не голодна.

— В подвал на пустой желудок не пущу.

— Вы забываете, что гостиница принадлежит мне.

— А кухня пока мне.

На возражение не нашлось разумного ответа.

Я закончила завтрак, выпила горький травяной отвар и просмотрела подготовленный накануне список. Нам требовались две большие лампы, три запасных, масло, веревки, мел, плотная ткань, лом, инструменты, вода и аптечка. Лом я включила не для взлома двери, а на случай, если придется освобождать проход после обрушения.

Торен уже принес бухту каната и два фонаря с защитными стеклами. Эрден сидел у окна, положив перед собой старую кожаную сумку. Выглядел он так, словно не спал всю ночь.

— Что в сумке? — спросила я.