Книга Избранная, страница 108 – Василиса Мельницкая

— Еще б знать, когда они заканчиваются, — вздохнула Глафира.

— Там несколько зданий, — добавила я. — Вдруг это школа с проживанием? Тогда Роа не выйдет. Она жила на Чеджу. Если поступила в школу искусств, значит, живет в общежитии.

— Ночью проникнуть в школу будет проще, — успокоил меня Сава. — Навряд ли ее охраняют, как секретный объект. Я сейчас не чувствую никакой магической защиты.

— Ее нет, — согласилась с ним Глафира. — Надо встретиться с нашими. Они где-то с другой стороны.

Пока мы возились с Боней, утро закончилось. Улицы Пусана заполнились людьми. Местные жители не обращали на нас внимания, когда мы проходили мимо рынка Чагальчхи и других оживленных мест, на относительно широких улицах с сувенирными магазинами и кафе. И неодобрительно косились на узких улочках с одноэтажной застройкой. От этого я чувствовала себя неуютно, и от Савы с Глафирой ощущала подобные эмоции.

Если Глафира обращалась с вопросом к кому-нибудь из местных жителей, от нее шарахались, как от чумной. Стоило перейти на английский, и все вокруг становились глухими. Наверное, нужно долго жить в Корее, чтобы проникнуться местным колоритом, полюбить обычаи и понимать жителей.

А в общем… город, как город. Одноэтажные кварталы со старыми домами, панельные многоэтажки, незнакомый говор, запахи рыбы и моря, чего-то жареного, порой жутко вонючего. Богатые машины, бедные кварталы. Сеть из проводов над головами. Вывески чаще на корейском языке, но встречались и на английском.

Я впервые очутилась за границей. И сразу — нелегально. Так что, с одной стороны, изображать любопытную туристку было несложно. С другой, я не могла расслабиться. Впрочем, как и любой из нас.

Кстати, для Тоби пришлось сотворить иллюзорные ошейник и поводок. Едва мы спустились с горы, как на нас набросилась корейская бабушка с требованием «посадить пса на цепь». Лаки Мишка спрятал за пазуху, от греха подальше.

В кафе с собакой нас не пустили. Пришлось искать другое, а Тоби делать невидимым. Встретившись, мы решили дежурить возле школы по очереди, чтобы не маячить там всей толпой. Первыми на улице остались Мишка и Веня. Мы же отправились на поиски кафе с европейской едой. Попробовать местную пищу хотелось, но рисковать мы не могли. Мало ли какое несварение случится. Сергей Львович рассказывал, что тут любят острую пищу.

Корейские деньги принес Матвей. Он сказал, что у деда есть шкатулка, где он хранит наличные из разных стран. То, что оставалось после поездок, мелочь на текущие расходы. Подходящих вон набралось мало, но Матвей прихватил и американские доллары. Он без проблем обменял их на воны по невыгодному курсу, зато без документов.

Мы нашли кафе с бургерами и картофелем фри, и продавец на кассе чудесным образом не оглох от нашего английского. Наверное, привык обслуживать иностранцев.

Следующими на дежурство заступили мы с Глафирой. Мы заметили, что парочки на улицах города почти не встречаются. Парни ходят с парнями, девушки — с девушками. Вроде бы иностранцам можно все, но лишний раз злить местных не хотелось. Тоби я оставила на попечение Савы.

Мы прогулялись по улице, где располагалась школа, раз, другой. С предосторожностями заглянули в блюдечко. Из-за близости Роа оно показывало план школы.

— Смотри, — сказала Глафира. — Она не там, где классы.