Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 144 – Маргарита Фуаро

— Не показывай его у огня.

— Я забыл.

— Вспомнил — значит, не забыл.

Мальчик потрогал амулет сквозь ткань.

— Там моё имя?

— Там то, что нельзя говорить.

— Но оно моё?

Шесеп-Ша молчал.

Детям трудно объяснять, что имя может принадлежать человеку и одновременно быть опаснее ножа. Что иногда мать прячет имя не потому, что стыдится ребёнка, а потому что любит его больше собственной жизни. Что дворец может искать не мальчика, а возможность назвать его правильно и этим убить.

— Да, — сказал он наконец. — Твоё.

Ребёнок кивнул.

Этого хватило.

Пока.

Снаружи хрустнул камень.

Шесеп-Ша сразу погасил огонёк в маленькой лампе у входа. Одним движением. Без суеты.

Мальчик тоже замер.

Хороший мальчик.

Слишком хороший для четырёх лет.

Шесеп-Ша приложил палец к губам и взял нож из-под циновки. Потом выглянул наружу.

Лагерь спал.

Но пустыня уже изменилась.

Ослицы не кричали. Это было плохо. Если бы шёл хищник, они бы почувствовали. Если бы шёл чужой караван, ветер принёс бы запах. А сейчас — тишина. Ровная, натянутая, неправильная.

Шесеп-Ша вышел из шатра.

Две тени отделились от камней почти сразу. Свои. Женщина с луком и старик с коротким копьём. Они не говорили. Только показали жестом на восток.

Там, между тёмными зубцами скал, двигалась точка.

Одна.

Всадник.

Не караван. Не заблудший торговец. Не гонец, который хочет, чтобы его увидели. Этот ехал медленно, выбирая камень за камнем, и всё равно держался так, будто знал дорогу.

Шесеп-Ша вернулся в шатёр.

Мальчик сидел там же.

Не плакал.

Только смотрел.

— Кто? — прошептал он.

— Пока никто.

— Если пока никто, значит потом кто-то.

Шесеп-Ша невольно усмехнулся.

— Ты слишком много слушаешь взрослых.

— Я слушаю песок.

— Тогда слушай ещё. Надевай накидку.

Ребёнок быстро поднялся. Неловко, сонно, но без капризов. Шесеп-Ша завернул его в тёмную ткань, спрятал волосы, завязал узел под подбородком.

Амулет снова выскользнул.

На миг внутренняя сторона ладьи повернулась к свету звёзд.

Имя блеснуло тонкой царапиной.

Шаи-Мену.

Судьба, которую сохранили.

Мальчик коснулся знаков пальцем.

— Можно я спрошу?

— Нет.

— Но я ещё не спросил.

— Ты хочешь спросить, почему меня так назвали.

Ребёнок вздохнул.

— Ты тоже слишком много слушаешь.

— Я старый. Мне можно.

— Ты не старый.

— В пустыне все старые, кто пережил три засухи и одну дворцовую женщину.

Мальчик нахмурился.

— Моя мама дворцовая женщина?

Шесеп-Ша затянул узел на накидке.

— Твоя мать — женщина, которая обманула воду.

Ребёнок подумал.

— Она сильная?

— Да.

— А она добрая?

Вот тут Шесеп-Ша задержался.

Ветер шевелил полог. Снаружи тихо собирали вещи. Люди Небет-Ша умели исчезать без приказов.

— Не всегда, — сказал он честно.

Мальчик посмотрел на него внимательно.

— А это плохо?

— Это живое.

Ребёнок, кажется, принял ответ.

Снаружи раздался короткий свист.

Всадник ближе.

Шесеп-Ша поднял мальчика на руки. Тот был лёгкий, слишком лёгкий, но тёплый. Живой. Уткнулся лицом ему в плечо, как делал только во сне или когда очень боялся.

— Шесеп?

— Что?

— Если мама придёт, а нас не будет?

— Она найдёт.

— Точно?

— Она уже один раз дошла до воды и вернулась.

Мальчик затих.

Шесеп-Ша вышел из шатра.

Лагерь почти исчез. Огонь засыпан. Следы затёрты. Козьи шкуры сняты, ослицы уведены за камни. На месте, где несколько минут назад жили люди, остались только холодные угли и песок.