Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 41 – Маргарита Фуаро

— Не привиделась.

Яромира посмотрела на меня.

Холодно.

Взвешивающе.

— Опасность есть всегда. Женщина княжьего дома не может выбирать, когда ей страшно.

— Зато все остальные могут выбирать за неё, — сказала я.

Всеслава чуть прикрыла глаза. Видимо, мысленно снова хоронила меня.

Яромира подошла ближе.

— На пятую ночь ты встанешь у огней, Милена Черноречская. Дашь кровь. Выпьешь чашу. Получишь пояс. И станешь тем, чем тебя сделали ещё до дороги в Стужу.

— Вещью договора?

— Женой князя.

— Разница?

— Разница в том, сколько людей умрёт, если ты не поймёшь.

Ратибор резко сказал:

— Довольно.

— Нет, — ответила Яромира. — Довольно было, когда первая жена умерла, а роды начали шептать. Довольно было, когда вторую вынесли из воды. Довольно было, когда третья исчезла, а четвёртая сошла с ума в этом самом тереме. Каждый раз ты думал, что удержишь дом силой. Сила держит ворота, сын мой. Но не слухи.

Он побледнел.

Не заметно для чужих. Заметно для меня.

Яромира ударила точно.

И впервые при мне назвала прежних жён не пустотой, а цепью.

— Она не пойдёт к огням без моего слова, — сказал Ратибор.

— Тогда дай слово.

Тишина стала такой плотной, что я слышала, как за стеной ветер шевелит сухую ткань у окна.

Ратибор смотрел на мать.

Она — на него.

И я вдруг поняла: это не спор о моём участии. Это старая война между двумя людьми, которые слишком давно спасали один дом разными способами. Он — запирая. Она — скрывая. И оба проиграли уже четырём женщинам.

— Я пойду, — сказала я.

Они оба повернулись ко мне.

Ратибор — резко.

Яромира — медленно.

— Нет, — сказал он.

— Да.

— Ты не понимаешь…

— Понимаю достаточно. Если не пойду, Черноречье получит повод. Если пойду, меня могут использовать. Или убить. Выбираю опасность, где я хотя бы буду смотреть.

— Это не выбор.

— Для женщины в вашем доме — почти роскошь.

Он смотрел на меня так, будто хотел встряхнуть. Или запереть. Или впервые сказать правду и не мог.

Яромира сказала:

— Умная речь. Посмотрим, хватит ли ума дожить до неё.

Она повернулась к Всеславе.

— Подготовить княгиню. Без лишних рук. Без чужих чаш. Всё через мои ключи.

Всеслава кивнула.

Ратибор посмотрел на мать.

— Если с ней что-то случится…

— С ней уже случилось, — перебила Яромира. — Её выдали за тебя.

И вышла.

Всеслава задержалась на пороге. На миг её взгляд скользнул к подоконнику, потом к печи. Она ничего не сказала, но я поняла: она снова что-то заметила. Или проверила.

Дверь закрылась.

Мы с Ратибором остались вдвоём.

Он подошёл так близко, что я почувствовала холод от его одежды.

— Ты зря решила, что смелость спасает.

— А молчание спасло первых четырёх?

Он чуть наклонился ко мне.

— Ты идёшь к огням не за ответами. Ты идёшь туда, где каждый будет ждать твоей ошибки.

— Тогда постараюсь ошибиться красиво.

— Милена.

Впервые он произнёс имя почти устало.

Не как приказ. Не как подозрение.

Как предупреждение.

— На пятую ночь не бери ничего из рук Святозара. Не оставайся одна с Велемудром. Не позволяй Ждану касаться раны.

Я замерла.

— Раны?

— Для крови.

Он отвернулся к двери.

— И не верь, если кто-то скажет, что огонь выбирает жертву сам.

— А кто выбирает?

Ратибор открыл дверь, но на пороге остановился.

— Люди.

И вышел.

Малуша вернулась почти сразу. Лицо у неё было белое.