Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 145 – Маргарита Фуаро

Его увели.

А я осталась стоять посреди гридницы, где впервые за много лет никто не шептал.

Потом Ясна подошла к столу.

Взяла княжий нож обеими руками и положила его поверх дощечки с именами.

— Чтобы больше не стирали, — сказала она.

Ратибор опустился рядом с ней на колено.

Не как князь перед наследницей.

Как отец перед живым ребёнком.

Яромира подошла последней.

Долго смотрела на имена.

Потом провела пальцем по пустому месту под четырьмя жёнами и сказала:

— Здесь не смерть.

Она подняла глаза на меня.

— Здесь голос.

За окнами перестал бить колокол.

Впервые за весь день стало тихо не от страха.

Но тишина продлилась недолго.

В дверях появился посыльный из Черноречья. Пыльный, мокрый от снега, с разорванным рукавом.

Он упал на колено перед Святозаром, но смотрел на меня.

— Княгиня Милена… ваш отец идёт к Стужину с людьми. Говорит, Волчий дом украл его дочь. Требует вернуть тело.

Святозар медленно повернулся ко мне.

Ратибор встал.

А я поняла: Миронег был прав только в одном.

Названная кровь действительно польётся.

Просто теперь я уже не собиралась встречать её молча.

Борислав Черноречский пришёл к Стужину не с войском.

Это было бы проще.

Войско видно издалека. Слышно по земле. По нему можно ударить стрелами, его можно встретить у ворот, с ним можно говорить языком стали, который в этом мире понимали все.

Борислав пришёл с родом.

С санями, знамёнами, старшими людьми, священным хлебом на полотне и чёрным погребальным платом, разложенным поверх ларца. Так приходят не воевать. Так приходят требовать своё по обычаю.

А против обычая меч поднимать труднее.

На стенах поднялась тревога. В гриднице ещё пахло дымом, железом и страхом, а во дворе уже кричали, что у северных ворот Черноречье.

Святозар стоял у боковой лавки.

Лицо у него стало странным. Не радостным. Не испуганным. Скорее таким, каким бывает лицо человека, который много дней звал беду, а когда она пришла, вдруг понял, что она больше него.

— Отец, — сказал он тихо.

Я посмотрела на него.

— Ты знал?

Он резко поднял глаза.

— Нет.

Слишком быстро.

Потом сжал губы.

— Знал, что он не оставит слухи без ответа. Но не думал, что придёт так скоро.

— После вести о чужой душе?

Святозар отвернулся.

Ответ был в молчании.

Ратибор поднялся из-за стола.

Плохо поднялся. Так, что Добрыня шагнул к нему раньше, чем успел подумать. Но князь удержался сам.

— Ворота держать закрытыми, — сказал он. — На стенах без стрелы. Пока.

Добрыня кивнул.

— А если полезут?

— Тогда уже не пока.

Он повернулся ко мне.

— Ты останешься внутри.

Я посмотрела на него.

Гридница тоже.

Тишина стала неловкой.

Ратибор понял раньше, чем я успела ответить. Усталость прошла по его лицу, как тень.

— Нет, — сказал он сам себе. — Не так.

Он выдохнул.

— Я хотел сказать: снаружи будет опасно.

— Это я поняла.

— И всё равно пойдёшь.

— Да.

— Знаю.

Он почти улыбнулся. Только глазами. Совсем на миг.

— Тогда пойдём.

Святозар шагнул вперёд.

— Я с вами.

Добрыня усмехнулся без веселья.

— Чтобы открыть ворота?

Святозар вспыхнул.

— Чтобы Черноречье говорило при своём.

— А я кто? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

И вот тут что-то дрогнуло.

Раньше он отвечал бы сразу: ты кровь рода, племянница, сестра, вещь, залог, долг. Сейчас слова не пришли. Потому что после всего сказанного в гриднице даже ему стало труднее произносить старую ложь.