Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 74 – Николетта Фэй

Фраза выходит неровно. На последнем слове она сбивается и сердито вытирает нос рукавом, потому что глаза начинают слезиться от холода. Именно это окончательно разрушает возможность превратить её поступок в красивую демонстрацию.

Дориан просит хотя бы не делать этого ради спора с отцом. Ливия отвечает после долгой паузы: она делает ради себя. Потом добавляет, уже тише, что страшно всё равно.

Я подхожу с Клятвенным клинком и не тороплю её. Объясняю ещё раз: малая доля, право выйти, риск неизвестен, после запуска возможна слабость. Ливия задаёт вопрос про детей — тот самый, которым пугают родовые дома. Я показываю запись Основателей: там нет случаев изменения наследственных свойств, но полной гарантии у меня нет.

Она слушает и всё равно протягивает свободный конец.

Клинок принимает её согласие.

Серая петля на куртке загорается мягким серебром. Ничего не смешивается, по коже не бегут чужие узоры, герб Крейсов на застёжке остаётся прежним. Ливия осторожно касается его и выдыхает.

Первая наследница Великого дома входит в добровольную сеть.

Дориан смотрит на сестру так, будто сейчас легче было бы столкнуться с Хольтом. Потом требует вторую куртку.

Ливия пытается усмехнуться, но голос ещё дрожит. Спрашивает, не собирается ли он подключиться только потому, что она его опозорила. Дориан отвечает не сразу. Снимает родовую застёжку со старой формы и кладёт на стол отдельно.

— Сначала хотел, — признаётся он. — Сейчас уже не важно.

Он просит объяснить риск с начала. Не как наследнику, не сокращённо. Я повторяю всё то же, что говорила Ливии и обувщику. Дориан слушает, задаёт вопрос о праве разомкнуть петлю во время удара Прилива и только после ответа даёт согласие.

Следующей подходит Тесса.

Она достаёт письмо отца, кладёт его на край стола, чтобы не мешало, и начинает расстёгивать форму. Её ожог ещё не зажил, поэтому портниха предлагает провести петлю ниже воротника. Тесса вдруг отказывается подписываться первой предложенной схемой и заставляет женщину показать, не будет ли нить давить на старую рану.

В этом есть больше жизни, чем в любой клятве. Она собирается выжить после сегодняшней ночи и заранее ругается из-за неудобного шва.

После трёх наследников сопротивление ломается не сразу.

Один парень уходит. Девушка из дома Сарен плачет и пишет родителям прощальное письмо, хотя никто не говорил, что она умрёт. Двое братьев спорят между собой минут десять; старший подключается, младший остаётся снаружи. Никто не тащит его к столу.

Но цифра растёт.

Четыреста двенадцать.

Четыреста тридцать девять.

Когда подключается капитанский сын из западного крыла, вместе с ним приходят семеро его друзей. Дориан больше не агитирует. Он помогает портным и отвечает только тем, кто сам подходит. Тесса у трубы передаёт в родовые общежития одно: Ливия Крейс вошла добровольно и источник остался её собственным.

Это срабатывает лучше приказов.

Четыреста семьдесят восемь.

Пол снова вздрагивает. С внешнего кольца кричат, что северная дуга щита погасла почти на треть. Через нашу связь Рен получает новый удар и падает на колени. На этот раз я падаю вместе с ним: Сердце требует открыть последний замок принудительного резерва.

Мы держим друг друга за запястья, вспоминаем синюю ванну, снятые с крыши доски, пустую банку варенья, за которую мама неделю обвиняла кота. Рен смеётся на одном вдохе и тут же ругается, потому что чужой код почти выскальзывает вместе со смехом.