Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 24 – Николетта Фэй

За первой стеклянной дверью стоит лечебное кресло. В нём привязан Илай. Голова свесилась набок, рубашка распахнута, от груди к серебряным трубкам уходят тонкие нити. Под кожей почти не осталось привычного синего свечения источника.

Илай жив.

Илай жив, но это удаётся понять только по слабому движению воздуха у его губ.

Я выбираюсь из корзины и оставляю шнур снаружи для Тессы. В тишине слышен ток магии в серебряных каналах под полом. Пахнет спиртом, мокрой шерстью и металлом.

Дверь к Илаю не заперта. Я вхожу и сразу тянусь к ремню на его запястье, но рукоять клинка нагревается под одеждой. На кожаной полосе проступает синяя линия, соединённая с веной. Такие же линии уходят от лодыжек и воротника к спинке кресла.

Я касаюсь застёжки ногтем. Источник Илая отвечает слабой вспышкой; серебряные трубки под креслом начинают гудеть. Он дёргается всем телом и не приходит в сознание.

Я заставляю себя отступить. Мама учила: если нить затянулась вокруг пальца, сначала ищут крепление, иначе перережешь кожу вместе с узлом. Здесь вместо нитки его магия.

Замок на ремне устроен из трёх пластин. Первая держит тело, вторая считывает источник, третья уходит в общий контур. Сломаю верхнюю — две нижние стянут поток и вырвут остаток силы. Клинок способен перерубить металл, но Илай не переживёт освобождение, если я не погашу весь контур одновременно.

— Илай. — Я наклоняюсь к нему, не касаясь ремней. — Это Мира. Ты слышишь меня?

Его веки дрожат. С первого раза он не открывает глаз, зато губы шевелятся. Я подношу ухо ближе и различаю сухой выдох:

— Вода…

На столике стоит стакан с узким носиком. Я смачиваю его губы, даю несколько капель и жду, пока он сглотнёт. Больше нельзя: дыхание слишком слабое.

Илай открывает глаза. Сначала смотрит сквозь меня, затем узнаёт воротник формы.

— Эстен?.. — Он пытается повернуть голову, но ремень у виска не позволяет. — Ты тоже… попалась?

Я придвигаю стакан ближе, чтобы он видел мои руки и перестал дёргать ремни.

— Пока нет. Я вытащу тебя, только не могу разорвать замки. Они держатся за источник.

Илай смотрит вниз, будто впервые замечает собственные руки. Под ногтями у него серые полосы, на коже вокруг ремней белеют старые ожоги. Он пробует пошевелить пальцами; контур отвечает, и лицо сразу становится пустым от боли.

— Не трогай, — выдыхает он, переждав приступ. — Когда Летта дёрнула… у неё сердце остановилось. Они потом сказали, что перевод не выдержала.

Имя из прачечной ведомости теперь получает голос и смерть, которую переписали одной строкой. Я убираю руку от застёжки и вместо этого ищу под креслом общий разъём.

— Сколько вас здесь?

Илай не отвечает сразу. Глаза закрываются, и я боюсь, что он снова провалился, но через несколько ударов он начинает считать губами.

— В этом крыле… двадцать с лишним. Ещё дальше держат тех, кто сильнее. Нас привозят после занятий, потом в списках пишут… что угодно. Погибли, переведены, ушли по болезни. — Он сбивается на кашель; ремень у груди светится, забирая даже этот слабый всплеск. — Магию тянут понемногу. Чтобы источник успевал нарасти снова.

Я нахожу под креслом белый керамический блок. От него линии уходят в стену; одного разъёма нет, каждый ремень подключён отдельно. Освободить Илая можно только из комнаты управления.