Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 18 – Николетта Фэй

Он снимает измеритель с моей руки. Застёжка его перчатки цепляется за край кристалла и расходится.

Белёсые линии опоясывают запястье и уходят под рукав. Между ними — старые круглые отметины, точь-в-точь как те, что проступили на коже Илая перед падением.

Я удерживаю Кайдена за край перчатки, когда он пытается натянуть её обратно.

— Откуда это?

Он не вырывается. Смотрит на мои пальцы у своего запястья, и я отпускаю ткань, но вопрос уже не спрятать.

— Старая программа усиления, — отвечает Кайден после паузы. — Мне было семнадцать. Нас уверяли, что сильные источники делятся избытком со слабыми и все выигрывают.

Кайден опускается на край скамьи. Между нами лежит рукоять, и серебряная нить на ней едва светится.

— А вышло иначе, — говорю я, глядя на кольца вокруг его запястья.

Он проводит пальцем по крайней отметине, не пряча руку.

— Слабые отдавали больше, чем получали. Один кадет лишился магии. Другой умер через неделю после процедуры. Программу закрыли, нам велели молчать. Я согласился слишком легко, потому что мой источник после неё стал сильнее.

Кайден заканчивает и ждёт, не поднимая глаз. Привычного объяснения про ошибку расчётов он не добавляет.

— Рен нашёл такие же следы?

Кайден на миг прикрывает отметины перчаткой, но не застёгивает её.

— Сначала одинаковые записи о выгорании. Потом нить в форме одного из исчезнувших кадетов. Он пришёл ко мне, когда уже проверил половину лечебного крыла. Я велел ему собирать доказательства дальше и докладывать только мне.

Рен всегда выпрямлялся, когда ему доверяли настоящее дело, и начинал говорить быстрее обычного. Я почти вижу, как он принял поручение Кайдена и решил, что теперь за его спиной стоит человек сильнее всей академии.

— Он работал для вас.

Кайден поднимает взгляд.

— Да.

Я жду, но он больше ничего не добавляет. Тогда придвигаю рукоять к себе.

— Почему вы его не спасли?

До этого Кайден говорил трудно, но прямо. Теперь взгляд уходит к закрытой двери.

— Я не знал, куда его увели.

— Вы знали, что программа вернулась. Знали, что он нашёл нить. Видели его у сундука в ночь перед исчезновением. Я спрашиваю, почему вы оставили его одного до этого.

Снаружи ветер ударяет в ставню. Кайден встаёт, проверяет засов, хотя тот держится крепко. Ему нужно отвернуться от меня хотя бы на несколько секунд.

— Я думал, что успею получить имена, — произносит он, не оборачиваясь. — Без них совет закрыл бы дело к утру.

Он снова говорит о деле, которое хотел спасти. Я смотрю на незастёгнутую перчатку у его бедра.

— А Рена можно было потерять?

Кайден поворачивается резко. Злость вспыхивает и тут же оседает, оставляя его старше, чем несколько минут назад.

— Нет. И всё же я его потерял.

Он защёлкивает футляр и больше не смотрит на меня. Потом снова открывает его и выравнивает кристаллы, хотя они уже лежат ровно. Мой вопрос остаётся без продолжения.

Я беру рукоять, хотя он уже велел закончить. Клинок вспыхивает без приказа. Вместе с холодом в ладонь входит чужая торопливость: кто-то ждёт шагов за дверью и с каждой минутой верит всё меньше.

Под коленом — мокрый камень. В лицо тянет паром и щёлоком. Где-то над головой стучат деревянные вальки, а рядом Рен торопливо царапает что-то металлом по стене. Я не вижу его лица, только чувствую, как он прислушивается к шагам и всё ещё верит, что знакомый человек появится вовремя.