Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской, страница 72 – Елизавета Соболянская

Девушка поклонилась и ушла.

Александра успела налить себе чашку чаю и с аппетитом присматривалась к гречке с грибами, когда в дверь постучали. Вздохнув, Саша сказала погромче:

— Войдите!

На пороге появился прапорщик. Умытый, выбритый до синевы и… в свежей рубашке под слегка расстегнутым воротником мундира. Кажется, он чем-то заслужил благоволение Авдотьи Павловны или просто раздел дворника.

— Доброе утро, господин прапорщик, — Саша встала, — приказать подать вам завтрак?

— Благодарю, мадемуазель, — щелкнул каблуками Медведев, глядя на девушку словно бы в задумчивости, — меня уже накормили. Я заглянул, чтобы узнать, нет ли у вас писем для их светлостей. Я могу передать.

— Да, есть… Только их уже отнесли дворнику.

— Что ж, тогда не стану мешать. Я так понимаю, у вас начинается прием детей?

— Да, сегодня после полудня. Я так понимаю, все заинтересованные лица уже в курсе, но объявление на воротах уже висит.

Прапорщик спрятал улыбку, еще раз щелкнул каблуками и откланялся. Саша вздохнула и вернулась к завтраку. Она не знала, чего ждать, но с герцогиней существовала интересная договоренность: тридцать девочек набирает Александра — из тех, кого приведут родственники. А еще пятнадцать мест остаются в резерве. Для тех, за кого придут просить высокопоставленные лица. Те самые бастарды, про которых знают отцы и, вероятно, Особый отдел.

Закончив с кашей, чаем и баранками, Саша позвонила в колокольчик, велела убрать поднос и принести от экономки закупленные расходные тетради — всех детей следовало записывать, даже тех, кто не подойдет в ученицы по возрасту или магии. Ее светлость собиралась предложить этих девочек кандидатками в будущий Мещанский институт или в отделение Смольного для дочерей мелких чиновников и купцов.

Тетради принесла сама Курочкина, она же пригласила директрису на осмотр комнат для учениц и преподавателей.

— К нам уже две мадамы пожаловали из тех, которым вы письма отправили, — отчитывалась экономка, — устраиваются. Еще господин фельдшер явился от ее светлости, сказал ему комнату выделить рядом с лазаретом, а у нас там еще побелка не закончена, да и вы приказали все охлоренной известью мыть, пахнет там… А он ничего, сказал, что все правильно!

Александра от изумления чуть не споткнулась. Вообще, в этом времени все мыли щелоком или щелочным мылом. Средств дезинфекции почти не знали, разве что огнем рану прижечь или водкой плеснуть. До Крымской войны, во время которой произойдет скачок полевой хирургии, еще почти семь лет, так что доктора не особо интересуются этим делом. Но Саша не могла оставить эту тему без внимания — в пригородах Петербурга периодически вспыхивали эпидемии то оспы, то холеры, то еще каких-то повальных болезней. А в школе будут учиться ослабленные дети! Так что, пометавшись с Медведевым по городу, она отыскала в аптеке марганцовку — и купила ее, хотя помнила только то, что в розовой водичке купали младенцев, а еще замачивали семена.

Но самой главной ее находкой стала охлоренная известь… То бишь “белизна”. И вот эта находка позволила Александре расслабиться. Она скупила весь невеликий запас химиката, который использовали в основном для очистки чего-то там, заказала еще и объяснила экономке, что именно вот этой жутко пахнущей штукой следует мыть ночные горшки, умывальные тазы, полы в туалетных комнатах и лазарет. А еще с нею можно кипятить белье для белоснежности. Последний факт перекрыл все недовольство. Одной пробы прачкам хватило, чтобы оценить преимущества порошка, да и кастелянша пришла в полный восторг.