Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской, страница 69 – Елизавета Соболянская

— Вот как, — Саша на миг растерялась, но тут же мысленно махнула рукой, — раз матушка сказала, значит, оставим. Подрастешь, сама разберешься!

Килечка взволнованно закивала, и… с ее рук снова посыпались искры!

— Дышим на счет! — напомнила Саша, перехватывая маленькие жгучие звездочки голыми руками. Не будь у нее огненной стихии, крошки сожгли бы ей руки, а так просто собрались в сияющую огненную горку и ярким шариком отправились в камин.

— И раз-два-три-четыре — вдох, раз-два-три-четыре-пять — пауза, раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь — вы-ы-ыдох. Повторить десять раз!

Пока Акилина дышала, Александра читала почту и обнаружила на дне подноса еще один конверт с тяжелой герцогской печатью — на сей раз от Петра Георгиевича.

Герцог писал коротко, сухо — по-военному, но абсолютно понятно и прямо. Прочитав его письмо, Саша вздохнула, написала аккуратный ответ и положила его на поднос для отправки адресату, мысленно сетуя на то, что в самое короткое время обросла заботами и почтой в избытке. Вот не зря в литературе прежних веков упоминали “почтовый день”! Пока пером на не слишком гладкой бумаге напишешь несколько строк — и рука устанет, и спина, а бумаг с каждым днем все больше!

Добившись относительно стабильного результата — Акилина чуть не уснула на стуле, но успокоилась, — Саша отвела девочку к Авдотье Павловне, чтобы все будущие ученицы приготовились ко сну, и напомнила:

— Через неделю Светлая седмица, ее светлость желает открыть школу уже в четверг… Завтра начнется прием детей. Все ли готово в приемной?

— В приемной готово, дортуары добеливаем, бельем Генриетта Карловна занимается, — покивала вдовая чиновница, — продукты завтра купец Бревнов привезет, приму по списку. Лед заказан…

— Отлично, Авдотья Павловна, завтра с утра вместе все обойдем, проверим. Не забудьте заказать мыло, свечи, масло для ламп и сами лампы.

Обменявшись поклонами, дамы остались довольны друг другом.

— Вы уже отдыхать, мадемуазель Пешкова? Вам прислать воды для умывания? — уточнила экономка.

— Непременно! И чаю с сухариками, — попросила Александра. Занятия с юной магичкой, а больше того почтовые упражнения выпили у нее изрядно сил.

— Сейчас Марфушку пошлю! — пообещала Курочкина.

Саша поднялась к себе, быстро умылась, отдала горничной белье в стирку, выпила чаю, перебирая бумаги, прихваченные из кабинета, и уснула, совершенно позабыв о том, что в гостиной спит измученный переживаниями прапорщик. И горничные тоже забыли. Забыли и рано утром провели в гостиную чопорную даму, желающую занять место классной дамы.

Крики:

— Мужчина! Какой ужас, мужчина! — разбудили весь дом. Дворник примчался с метлой наперевес, кухарка — с огромным половником, Генриетта Карловна с деревянным, окованным медью аршином, а экономка с толстенным гроссбухом, в который заносила привезенные на рассвете мешки муки и горшки масла.

Александра слетела вниз, едва накинув теплый капот поверх тонкой ночной рубашки. Она и заткнула вопящую дамочку хлесткой оплеухой, а потом припечатала словами:

— Сударыня, вы жили в монастыре с рождения? Сюда вас привезли в закрытой карете, завернув в одеяло?

— Что? Почему? — захлопала ресницами незнакомка.

— Судя по вашим крикам, вы никогда не видели живого мужчину, зато слышали о них много дурного, — сухо ответила Александра. Потом она оглянулась на трясущуюся Феклу: — Ты! Почему привела даму сюда, а не в приемную?