Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской, страница 26 – Елизавета Соболянская

Александра не стала разбираться — покрепче прижала к себе папку с бумагами и села в знакомую карету.

Теперь она не рассматривала пометки в блокноте, не изучала город за окном, она прикрыла глаза, откинулась на спинку диванчика и снова повторяла свой отчет, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Наверняка забыла! Но пусть это будет неважной мелочью! Пожалуйста! — взмолилась мысленно Александра Николаевна, а Шурочка внутри отозвалась протяжным тоскливым вздохом. С каждым днем их связь слабела, и Александра с долей ужаса понимала, что еще чуть-чуть, и она останется одна…

Отчет герцогская чета приняла в той же гостиной.

Оба почти синхронно достали свои записные книжки и принялись делать пометки.

— Мадемуазель, — Петр Георгиевич заглянул в отчет, — вы уверяете, что такое количество мыла, щелока и карболки совершенно необходимо для класса из тридцати детей?

— Ваша светлость, я исходила из размеров помещений, насущной необходимости в чистоте и количества персонала, необходимого для существования школы. Поварихам, служанкам и прачкам тоже нужны чистые руки. Даже дворнику, потому что его руки будут носить воду и дрова в комнаты. Поверьте, большей части моровых поветрий можно избежать, если соблюдать чистоту.

Герцог согласно кивнул, а герцогиня сделала пометку.

Пункт за пунктом они разобрали весь отчет и сочли, что школа еще не готова к приему детей.

— Мадемуазель, мы отчетливо видим, что вам нужно срочно переезжать в здание будущей школы, чтобы присматривать за порядком и подбирать персонал, — заявил герцог, когда отчет закончился, а ее светлость распорядилась подать чаю.

— Ваша светлость, — устало улыбнулась Александра, — я с радостью перееду и возьму хозяйство в свои руки, если вы полностью распишете мои полномочия. На бумаге с вашей герцогской печатью.

Герцог Ольденбургский нахмурился, но Александра Николаевна уже вскочила на любимого конька. Не зря же она была завучем!

— Представьте, ваша светлость, вы назначили меня директором будущей школы для одаренных девочек. Без бумаги. Молодую барышню из хорошей семьи, но бедную и не имеющую связей. А завтра к вам заглянет родственник или старый друг и скажет: “Петр Георгиевич, не в службу, а в дружбу, дай-ка место моей двоюродной тетушке, замучила она всю родню, а так и при деле будет, и от нас отстанет”. И вы по доброте душевной переведете меня в обычные преподаватели, позабыв обо всем, что сделано мною для школы.

Герцог нахмурился. Герцогиня закусила губу — очень может быть, она чаще оказывалась в подобных ситуациях.

— Или вот к ее светлости придет тетушка, попросит пристроить племянницу-сироту. Бесталанную, грубую, не умеющую подчиняться приказам и уживаться с детьми… И вы прикажете мне ее взять на службу… Вам-то хорошо — сделали доброе дело, а мне эту девицу изолировать и дыру в расписании затыкать… Я всеми силами готова служить вашим светлостям, но круг моих обязанностей и прав должен быть прописан четко и однозначно. Чтобы потом с меня не спрашивали за то, чего я не делала.

Их светлости переглянулись и… предложили Александре самой составить нужную бумагу и даже пообещали ее подписать, если уже завтра девушка переедет в школу и займется делами.

— Что ж, — вздохнула Александра, предчувствуя еще одну бессонную ночь, — я сделаю это, ваши светлости. Если позволите, завтра с утра привезу бумаги, а сегодня уложу вещи и найму извозчика…