Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 58 – Кристина Юраш

Я кашлянула, отводя взгляд.

— Нет.

— Прекрасно. Значит, я могу выдохнуть.

Кажется, он был искренне доволен этим ответом.

Наступила короткая тишина. В камине тихо потрескивало полено, рассыпаясь на мелкие угольки. Он снова взял мою руку. Поднёс к губам.

Я замерла, ожидая... чего?

Но его губы лишь легко, почти невесомо коснулись тыльной стороны ладони. Мягкий поцелуй коснулся моей кожи, заставив меня на мгновенье разучиться дышать.

— Доброй ночи, леди Арундел.

— Доброй ночи... Олвинд, — тихо добавила я, пробуя его имя на вкус. Оно показалось мне шершавым, как его пальцы.

Он слегка склонил голову. Развернулся. И вышел.

Дверь закрылась.

Я ещё несколько секунд смотрела на неё, не в силах пошевелиться. Странно. Мне казалось... Нет. Я была почти уверена, что сегодня всё будет иначе.

Сегодня уже ничего не мешало. Руки не горели огнём. День закончился. Я была в своей комнате, в своём доме, одна с мужем.

И всё же... Он снова ушёл.

Я медленно подошла к зеркалу. Снова посмотрела на себя. На торчащие, неровные пряди. На бледную кожу висков.

Наверное... Всё-таки дело в них.

Какой мужчина захочет видеть рядом с собой, в постели, женщину с такой причёской? Женщину, которая выглядит как ощипанная птица?

Я покачала головой, отгоняя предательские мысли. Нет. Глупости. Вчера была свадьба. Сегодня я едва не свалилась с парапета и сожгла ладони ядовитым плющом. Он весь вечер кормил меня с ложечки, словно маленького, беспомощного ребёнка.

Наверное... Он просто не хотел тревожить меня второй день подряд. Он джентльмен. Он видит, что я устала.

Эта мысль показалась такой разумной, такой удобной, что я сама цеплялась за неё, как за спасательный канат.

С этой мыслью я легла спать, обнимая вторую подушку и зарываясь в одеяло. Я была уверена, что всё ещё впереди.

Утром меня разбудило солнце.

Оно било сквозь щели в тяжёлых шторах, рисуя на полу золотые, пыльные полосы. Я сладко потянулась, чувствуя, как тело, наконец, отпускает вчерашнее напряжение, и первым делом посмотрела на свои руки.

Ничего. Даже розовая краснота побледнела, сливаясь с нормальным цветом кожи.

Я улыбнулась, откидывая одеяло. Жизнь определённо становилась лучше.

Подойдя к окну, я раздвинула тяжёлые портьеры. Во дворе кипела жизнь.

Конюхи выводили лошадей. Звук был особенным — глухой стук копыт по брусчатке, фырканье, скрип кожаной упряжи, низкие голоса мужчин, спорящие о подковах. Слуги выносили дорожные плащи и седельные сумки.

А в центре этого двора, возле великолепного вороного жеребца, стоял герцог.

Жеребец был огромным, мускулистым, он танцевал на месте, кусая удила, и герцог держал его повод так спокойно, словно это была не дикая, норовистая машина из мышц и костей, а послушная собака.

Олвинд о чём-то коротко говорил управляющему, не повышая голоса, но тот постоянно кивал, стараясь уловить каждое его слово.

Я невольно улыбнулась. Как красиво... Как естественно он смотрелся в этой стихии. Наверное, они отправляются на долгую прогулку или в соседнее поместье.

И тут меня словно окатили ледяной водой.

Улыбка медленно сползла с лица, а я почувствовала неприятный ком в горле.

Я совершенно не умею ездить верхом.

У нас дома не было лошадей. Даже пони для детских прогулок. Отец считал, что торговцу гораздо полезнее научить дочь считать векселя, отличать шелк от парчи и держать лицо перед кредиторами, чем держаться в седле. «Лошадь — это роскошь, Ирьяна, — говорил он, постукивая пальцем по счетам. — А мы люди практичные. Твоя голова должна быть занята цифрами, а не ветром!».