Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 57 – Кристина Юраш

— Знаете, в этом доме есть легенда… — тихим голосом произнесла Нора, ставя банку на место.

— Интересно, какая? — оживилась я. — Не призраки, и ладно!

— Говорят, что однажды в доме гостил придворный маг императора. Он… Он обладал способностью видеть будущее… Может, слышали? И вот он нагадал тогда ещё совсем маленькому герцогу, что любовь он найдёт на плюще! А когда маленький герцог это услышал, он долго плакал. Он сказал, что на плюще живут только жуки. И он не хочет жениться на жуке! Он с тех пор ненавидит насекомых. Это вам так… К слову…

Я рассмеялась, представляя ребёнка, который с брезгливостью отодвигает от себя любого жука. Перед глазами встало лицо герцога. Его крылья, мощный взмах, его величие и холод. Неужели дракон боится жуков?

— Но я вам ничего не говорила! — прошептала Нора. — Спокойной ночи, госпожа. Если нужно, я в соседней комнате.

Когда дверь за ней закрылась, я ещё долго сидела в глубоком кресле у камина, рассматривая свои руки. Нормальные. Обычные. Будто и не было того адского жжения, от которого вчера хотелось засунуть ладони в снег или разбить их о камень.

Я медленно поднялась и подошла к зеркалу и провела ладонями по своей стрижке.

Они всё ещё были короткими. Неровными. Торчащими в разные стороны, как после тяжёлой болезни.

Но я повернула голову сначала вправо, потом влево, придирчиво разглядывая виски.

Нет. Волосы действительно росли. Причём очень быстро!

Я невольно улыбнулась своему отражению. Ироничной, чуть кривой улыбкой.

И тут в дверь тихо постучали.

— Войдите.

Дверь открылась, и в комнату вошёл герцог.

Я почему-то сразу выпрямилась, инстинктивно сжав пальцы в кулаки, пряча розовые ладони в складках домашнего платья из мягкого шелка. Он, как и вчера, закрыл за собой дверь почти бесшумно. Его фигура заполнила собой половину комнаты, отбрасывая длинную тень на ковёр.

Он подошёл ближе. От него пахло морозом и тем самым терпким древесным ароматом, который въедался в ткани его камзолов.

— Как ваши руки? — голос его был ровным, без той бархатистой мягкости, которую он включал для гостей. Сухим. Деловитым.

— Уже гораздо лучше, — я протянула ладони.

Он взял их в свои. Его руки были огромными, шершавыми, с коротко остриженными ногтями. Совершенно не похожими на руки аристократа, который целыми днями только и делает, что подписывает бумаги и держит бокал с вином.

Он осмотрел мои ладони внимательно. Провёл большим пальцем по нежной, обновлённой коже у основания запястья. Совсем легко.

— Больше не болят? — поинтересовался он.

— Почти нет, — вздохнула я. — Чуть-чуть… Едва-едва… Но по сравнению с тем, что было, это… прогресс!

— Хорошо.

Он отпустил мои руки. Движение было точным, завершённым. Никакой нежности, никакой задержки. Просто констатация факта: пациент здоров, можно отпускать.

Я вдруг вспомнила, как совсем недавно он сидел рядом и кормил меня ужином с ложечки, потому что я не могла удержать чашку. Как терпеливо ловил капризные капли чая, стекающие по фарфору. Почему-то от этого воспоминания стало стыдно и неловко. Никто и никогда так обо мне не заботился. Даже когда я была здорова и с целыми волосами.

— Сегодня вы больше никуда не планируете залезать? — неожиданно спросил он, и в его тоне я уловила еле заметную иронию.