Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 5 – Кристина Юраш

— Жалко родителей... Им это платье стоило баснословных денег!

— Сумасшедшая! — заметила какая-то дама, прикрывая рот веером, но глаза ее блестели азартом. — Испортить такое платье! Только ради того, чтобы привлечь внимание? Она точно в своем уме.

— Ее отец слишком долго ей потакал. Давал ей свободу мысли. Вот результат.

— Теперь пожинает плоды.

— Воспитанная девушка никогда бы так не поступила. Она бы не стала усугублять ситуацию.

— Граф еще легко отделался, — слышала я мужские голоса, низкие и осуждающие. — Такая жена и даром не нужна!

— Правильно отец ее ударил! Я бы убила на месте! — слышала я другие голоса. — Вот что значит “дурное воспитание”. Девочка выросла с ветром в голове!

Отец тащил меня в сторону боковой двери, ведущей в коридоры. Мои ноги едва касались пола, я почти висела на его руке. Кружево на моем рукаве хрустнуло под его пальцами, рвалось, но ему было все равно. Главное — убрать меня с глаз долой.

— Ногами шевели, негодница, — рычал он мне в ухо. Его дыхание было горячим и зловонным. — Что? Думаешь, что после этой выходки на тебе кто-то женится? О, нет! Ты просто закопала себя. Теперь ты никому не нужна. Даже нищему. Если раньше был призрачный шанс, то сейчас ты все испортила!

Смех зала стал глуше, но не исчез. Он преследовал меня, как эхо. Отец остановился, чтобы перевести дух, и снова занес руку для удара. Его лицо было багровым, глаза налились кровью.

— Я научу тебя уважать семью! — замахнулся он.

И в тот момент, когда воздух рассекла его ладонь, раздался голос.

Спокойный, ровный, с той самой бархатистой интонацией, от которой у многих девушек подкашивались ноги. Голос человека, который привык, чтобы его слушали с первого раза.

— Я готов жениться на Ирьяне Бельвиль.

Рука отца замерла в воздухе.

Гости притихли. Я тоже замерла, не веря своим ушам. Казалось, время остановилось. Пылинки в луче света из высокого окна застыли в воздухе.

В зале наступила такая тишина, что я услышала, как где-то на пол упала вилка.

Я медленно подняла голову.

Отец так и замер.

Тень от его поднятой руки падала мне на лицо, отсекая свет из узкого коридорного окна. Я втянула голову в плечи, ожидая второго удара, готовясь к тому, что щека разгорится еще сильнее.

Но удара не последовало.

Воздух вокруг нас вдруг изменился. Словно надвигалась какая-то опасность.

Взгляд отца медленно, словно сквозь густой туман, оторвался от меня и поднялся выше.

Надо мной стоял мужчина.

Он был высоким. Настолько, что его широкие плечи закрыли собой весь свет, и я оказалась в его тени. Темный, почти черный роскошный удивительного кроя камзол резко контрастировал с белоснежной, ослепительно белой рубашкой. Темные волосы были чуть растрёпаны, пряди падали на лоб.

Но больше всего поражали глаза.

Ярко-зелёные. Цвета весенней листвы, но мёртвой, тронутой первым морозом. Холодные. Абсолютно спокойные.

Он не обращал внимания на скандал, разгорающийся вокруг меня и моей выходки. Он смотрел на высшее общество, как мой отец смотрит на слуг. С презрением и чувством превосходства.

Сначала его взгляд тяжёлым, физически ощутимым грузом лёг на моего отца. Потом скользнул вниз. На меня.

Он осмотрел мокрое платье, впитавшее в себя запах кислого винограда. Задержался на красной, пылающей полосе, горевшей на моей щеке. И, наконец, перевёл взгляд на руку отца, всё ещё сжатую в тугой, побелевший кулак.