Книга Божье чудовище, страница 76 – Лариса Петровичева

Флер вздохнула. Улыбнулась.

— Доктор Броуди, вы сами не знаете, какой вы, – сказала она и больше ничего не говорила до самой церкви. Я тоже молчал, пытаясь сосредоточиться, и изредка смотрел на лицо Флер – в сумраке кареты оно сияло, словно звезда.

Грей, одетый в парадный темно-синий мундир, уже ждал нас у церкви с букетом белых гвоздик, и, выйдя из экипажа, Флер сощурилась на них – старший инспектор тотчас же попросил:

— Не надо меня ими бить, они дороже первых.

— Ладно, я приняла ваши извинения, – отозвалась Флер. Отец Каллеван вышел из храма, дождался, когда я выберусь из экипажа, и окинул оценивающим взглядом всю нашу компанию, словно не мог поверить до конца, что церемония все-таки состоится. Когда я подошел к Грею и Флер, то отец Каллеван негромко поинтересовался:

— Вы точно решили?

“Не стоит ломать жизнь девушке, даже если она грешница”, – читалось в его словах, и я кивнул.

— Совершенно точно.

— Тогда пойдемте со мной. Офицер, вы свидетель – введете невесту в храм, дойдете с ней до алтаря и будете рядом.

Грей важно кивнул и предложил Флер руку – она послушно взяла его под локоть, а я пошел в храм за отцом Каллеваном, надеясь, что все делаю правильно.

В храме царила гулкая пустота, но когда я подошел к алтарю, маленький хор завел “Славу Господу” звонкими хрустальными голосами, и я спросил себя: неужели все это происходит на самом деле? Грей с важным видом ввел Флер в храм, и девушка шла так, словно тоже не могла поверить, что это она в белом платье невесты и прозрачной завесе фаты идет к алтарю.

Быть не помощницей чудовища и грешницей, а законной женой уважаемого доктора – если я мог дать Флер спокойную жизнь и стабильность, то это нужно было сделать. И я не привязывал ее к себе, как сказали бы сплетники – я хотел сотворить что-то хорошее для хорошей девушки.

И завещание писать не понадобится – когда меня не станет, Флер унаследует все.

— Возлюбленные чада мои, мы собрались здесь, перед лицом Господа нашего, с уважаемым свидетелем, чтобы сочетать законными узами брака этого мужчину и эту женщину, – произнес отец Каллеван. – И я спрашиваю тебя, Артур: согласен ли ты взять в жены Флоранс, которая перед тобой? Будешь ли ты любить ее, беречь, разделять беды и радости жизни, пока смерть не разлучит вас?

Я вдруг снова почувствовал себя не монстром, а человеком. Живым человеком, мужчиной, а не чудовищем, один вид которого лишает чувств. Я был человеком и мог жить по-человечески, и одно это заставляло душу растерянно замирать.

Для меня стало доступно то, что могут иметь все.

— Согласен и буду, – твердо сказал я, и старший инспектор уважительно кивнул.

— Тогда спрашиваю тебя, Флоранс: согласна ли ты взять в мужья Артура, который перед тобой? Будешь ли ты любить его, беречь, разделять беды и радости жизни, пока смерть не разлучит вас?

— Согласна и буду, – решительно выпалила Флер и посмотрела так, словно видела не чудовище в мантии, а меня настоящего, таким, каким я был раньше – видела и говорила ему.

— Тогда перед лицом Господа нашего и всех святых его объявляю вас мужем и женой, – священник окунул пальцы в чашу со святой водой и побрызгал сперва на меня, потом на Флер. Я невольно вспомнил, как однажды деревенский батюшка вылетел из храма с ведром святой воды и вылил на меня, надеясь, что этим отправит чудовище в ад, где ему и положено быть. Он изменил точку зрения после того, как несколько женщин из его деревни вылечились от огненной хвори, даже просил прощения за свой поступок…