Книга Божье чудовище, страница 62 – Лариса Петровичева

Она засмеялась, и я понял, что запомню этот смех навсегда. Он лился, словно голос весеннего ручейка – веселый, вольный, живой. Хобот с тяжелым изяществом лег в ладонь Флер, потом Марго отстранилась и с величавой важностью поклонилась девушке. Подняла ногу, согнув в колене, опустила.

Мне до боли в груди стало жаль, что я сейчас не стою там с Флер. Я могу подарить ей чудо, но мы не разделим его до конца. Мы не погладим слониху вместе, и в церковь Флер однажды пойдет с другим человеком.

Она казалась такой маленькой рядом с громадным животным – хрупкая фигурка в синем платье возле серой горы среди зелени, солнца и цветов апреля. Второй смотритель достал из мешка гроздь бананов и, оторвав один, протянул Флер, предложив покормить слониху. Марго осторожно взяла банан из девичьей руки и отправила в рот – шевельнула ушами, махнула хвостом и, кажется, расслабилась.

Второй банан. Третий. Флер кормила Марго, и я жалел лишь о том, что не вижу сейчас ее лица. Когда слониха съела все бананы, Флер сделала несколько шагов в сторону и дотронулась до серого бока. Марго качнула головой, словно разрешая, и Флер погладила ее.

И еще раз. И снова.

Я отступил от окна.

То чувство, которое сейчас заполняло меня, жило в самой глубине души под уродливой броней – сейчас оно выходило, постепенно разливаясь, как тепло разливается по комнате.

Флер прожила в моем доме меньше месяца.

За это время она заступалась за меня, не сбежала без оглядки, когда я снял мантию, называла человеком без тени снисхождения или жалости, потому что не считала иначе, потому что уверена была, что это правда. Я запрещал себе думать о том, что может быть дальше.

Я прекрасно знал, чем закончится эта история. Флер не будет вечно жить в моем доме – у нее впереди другая жизнь и совсем другие люди. Настоящие люди, и она обязательно полюбит одного из них, без мантии, уродливых конечностей и нюхательной соли наготове.

Я хотел, чтобы она была счастлива – это было острее и проще любого желания, которое у меня оставалось. А то, что она будет счастлива без меня, уже не имело значения. Может, это и есть истинная любовь – желать другому счастья больше, чем себе?

Открылась дверь – Флер вернулась в дом. Ее лицо раскраснелось, глаза сверкали, по губам блуждала растерянная и светлая улыбка, которая не исчезла, когда девушка увидела меня.

В груди что-то снова сдвинулось с места.

— Доктор Броуди. Вы… – сказала Флер и осеклась.

— Это не я, – торопливо ответил я. – Это Марго, и мой знакомый директор цирка. Вам понравилось?

— Я… Как это может не понравиться? – Флер порывисто шагнула ко мне и казалось, что сейчас она не видит ни чудовища, ни мантии. – Это было чудо какое-то, доктор Броуди! Но Марго уже старенькая, а им еще возвращаться в цирк… Господи, спасибо вам! Как же вы…

Она стояла, опустив руки и глядя на меня, а потом сказала:

— Такого для меня никто бы не сделал.

Мне сделалось очень горько. Милая моя девочка, ты обязательно встретишь человека, который сделает намного больше, чтобы ты улыбалась. Настоящего человека, а не монстра.

А Флер вдруг бросилась ко мне и обняла, едва не сбросив мою маску и, наверно, всем сердцем боясь этого своего порыва. Но сердце и вело ее эти несколько мгновений, пока она обнимала меня – потом Флер отстранилась и прошептала: