Книга Божье чудовище, страница 23 – Лариса Петровичева

Пусть в ужасающем обличье, но человека.

— Дорогой мой доктор Броуди! – линна Строук вышла в большой холл своей мастерской с видом, полным поистине дворянского достоинства. – Рада, очень рада вас видеть! Новая мантия, потоньше? Лето обещают жарким!

— Сегодня я к вам с рабочим вопросом, – ответил я и протянул швее записную книжку. – Вы что-нибудь сможете сказать о человеке по этим меркам?

— Как он выглядит? – спросила Флер. Линна Строук посмотрела на нее с нескрываемым интересом и перевела взгляд на страничку записной книжки. Поправила серебряные очки.

— Дворянин, разумеется. Высокий! Высокий и длиннорукий, стройный, но не худой. Широкие плечи и узкая талия. Гребец или наездник, совершенно точно!

— Как вы это узнали? – удивился я. Линна Строук снисходительно улыбнулась, и я вспомнил нашу первую встречу. Она ведь тогда совсем не испугалась! Мой вид не вогнал ее в истерику и слезы – линна Строук лишь улыбнулась и сказала, что все должны одеваться хорошо.

— У него заметный переход от плеч к поясу, но он не культурист, – ответила швея. – Заядлый гребец, фехтовальщик, наездник – фигура атлетическая, сухая, но без лишнего жира. И плечи у него прямые, не покатые, иначе мерка была бы меньше. Осанка прямая, с расправленными плечами и втянутым животом, иначе разница грудь-талия была бы меньше.

Я смог лишь покачать головой от удивления.

— Подлинная магия, линна Строук! Вы меня просто поразили!

— Всего лишь профессионализм, дорогой друг, – швея мягко пожала мою человеческую руку и спросила: – Это записная книжка бедняжки Анны?

— Да, – кивнула Флер. – Вы ее знали?

— Все швеи так или иначе знакомы друг с другом, – ответила линна Строук. – Девушка была исключительно талантлива! Я всегда говорила, что она выбьется в люди, займет достойное место в профессии… но человек предполагает, а Бог располагает. Очень, очень жаль. А эта юная леди ваша ассистентка, верно?

Флер смутилась и едва заметно отстранилась от меня – а до этого стояла рядом, почти касаясь мантии, и, кажется, снова забыла, с кем имеет дело.

— Совершенно верно, – кивнул я. – Лин Флоранс Весткотт, иногда она будет приезжать к вам за заказами.

Линна Строук вдруг улыбнулась, и это была странная улыбка, словно швея задумалась над тем, что до этого никогда не приходило ей в голову.

— Вам давно пора было это сделать, дорогой мой, – сказала она. – Невозможно столько тащить в одиночку, сколько тащите вы.

Я понимающе качнул головой. Дело было не совсем в этом. У меня всегда хватало забот, я привык к ежедневной трудной работе и спокойно занимался тем, что всегда мне нравилось. Но после эпидемии мне вдруг стало не по себе в огромном доме.

Захотелось, чтобы рядом был кто-то живой. Живой, теплый, добрый, с кем я смогу поговорить, не зная заранее, что мне ответят.

А ту работу, которую выполняла Флер, спокойно могли делать и големы – но с ними не побеседуешь.

Я, разумеется, не надеялся, что она меня полюбит – это просто невозможно. Однако…

Обо всем этом я думал, когда мы в молчании ехали домой. Флер сидела на скамье экипажа, сжимая в руках записную книжку покойной Анны, а я смотрел в окно и думал, как рассказать старшему инспектору Грею о дворянине с длинными руками и осиной талией, который увлечен греблей, фехтованием и ездой на лошади.