Книга Замужем за Горынычем, страница 59 – Мариэль Сальвия

Он склонился к её губам. Анастасия чувствовала, как его тело прижимается к её телу. Она выдохнула, прикусывая губу, чтобы не закричать, но он убрал её палец с губ и поцеловал их сам, шепча: «Не молчи. Я хочу слышать тебя».

И она застонала робко, но свободно, позволяя стону вырваться из самой глубины, где три года томились в клетке несказанные слова и не прожитые ночи.

Каждый толчок — это «я здесь», каждый вздох — это «ты моя».

— Смотри на меня, — попросил он, и она открыла глаза, встречаясь с его взглядом. И в нём не было трёх цветов и сущностей. Был только он один, тот, кто ждал её три года, тот, кто не ушёл, когда она прятала контракт в ящик, тот, кто приносил ужин без слов и укрывал пледом, когда она засыпала над документами.

Анастасия обхватила его лицо ладонями, вглядываясь в каждую черту, в каждую морщинку у глаз, в каждую искру, которая танцевала в глубине зрачков.

— Я люблю тебя, — сказала она, просто и беззащитно, — Люблю всего, целиком, всем, что есть во мне. И это не контракт и не ошибка. Это я так люблю.

— Люблю, — сказал он глухо, не поднимая головы.

Она обняла его, прижимая к себе, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её.

Три ритма, слитые в один, три голоса, сплетённые в одно дыхание, три сущности, ставшие единственным человеком, которого она хотела видеть рядом каждую ночь, каждое утро, каждый день, который они проживут вместе.

* * *

Утро выдалось на удивление солнечным. Редкость для тех, кто привык к бесконечной мороси, будто само небо решило наконец сменить декорации в честь долгожданных перемен.

Анастасия проснулась поздно и впервые за много месяцев не вскочила по будильнику с мыслью о неотложных делах, а позволила себе несколько лишних минут понежиться в постели и порадоваться пробившемуся сквозь неплотно задёрнутые шторы солнышку. Рядом, судя по ровному дыханию, ещё спал муж. Редкое зрелище для существа, обычно просыпавшегося на рассвете.

— Доброе утро, — пробормотал он, не открывая глаз, но безошибочно почувствовав, что жена уже не спит. — Как спалось?

— Неожиданно хорошо, — Анастасия улыбнулась, вспоминая события вчерашнего дня, вечера, а затем и долгой-долгой ночи. А затем рассмеялась в голос и всем телом прижалась к мужу, наслаждаясь удивительным теплом и спокойствием, которого им обоим так не хватало все эти годы.

* * *

К обеду в дом Горынских приехали сотрудники агентства «Последний шанс», потерявшие свою начальницу. Забава иКодекс , зашли якобы с деловым отчётом о закрытом деле Тумановой и проверить всё ли в порядке, так как телефоны Анастасии Олеговны и Горана Драгомировича не отвечали. А они страшно переживали.

— Значит, всё решилось, — Забава довольно оглядывала кухню, где Ныч колдовал над обедом. — И с кредитором, и… с остальным, я так понимаю?

— С остальным тоже, — подтвердила Анастасия, не в силах сдержать улыбку.

— А я, между прочим, говорил, что всё наладится, — заявил Ныч с гордостью человека, поставившего верный прогноз. — Просто никто меня никогда не слушает.

— Сгорит же, — напомнил Змей возвращая тело к плите и переворачивая котлеты.

— Детали, — отмахнулся Ныч, ничуть не смутившись, — Горелые съем я.

Змей, к всеобщему удивлению, выглядел куда спокойнее обычного. Без привычной демонстративной обиды, без наигранного драматизма. Сидел за общим столом, вставляя редкие, но неожиданно тёплые слова.