Книга Замужем за Горынычем, страница 55 – Мариэль Сальвия

— Вы пришли по поводу Варвары Тумановой и кольца её покойной бабушки Полыниной Аграфены Степановны.

— Именно, — кредитор кивнул так обыденно, будто обсуждал погоду, а не многовековые долговые обязательства. — Простая формальность. Девушка отдаёт мне кольцо, я закрываю старый счёт, все расходятся довольные. Зачем усложнять?

— Затем, — Анастасия достала подготовленную заранее папку с документами, — что кольцо, согласно вот этим архивным записям не является собственностью ни Варвары Тумановой, ни её покойной бабушки. Оно остаётся предметом незакрытого долгового обязательства между вашей стороной, господин, К., и родом Вещих. Моим родом по отцу, если быть точной. А значит, Варвара физически не может передать вам то, чем не владеет по праву.

Кредитор слегка приподнял бровь, и это была первая эмоция, отразившаяся на его невозмутимом лице за весь разговор.

— Занятная трактовка, — заметил он. — Хотя, должен признать, небезосновательная.

— Более чем небезосновательная, — Анастасия придвинула к нему копию найденной записи из старого гроссбуха. — Предмет остаётся частью соглашения между родами Горынских и Вещих, ещё с тех времён, когда мой предок впервые обратился за защитой. Претензию к Варваре Тумановой вы предъявить не можете.

— А к вам, значит, могу, — в голосе кредитора мелькнул азарт человека, увидевшего наконец достойного противника после долгих лет скучных, предсказуемых переговоров.

— Ко мне — можете, — спокойно подтвердила Анастасия. — Но здесь возникает следующая проблема, то соглашение предусматривало брачный союз в качестве компенсации долга. Союз этот заключён. Более того, — Горынская сделала короткую паузу, чувствуя, как собственные слова обретают вес прямо у неё на глазах, — заключён он не только формально, но и добровольно, что я готова подтвердить перед любым судом, включая, при необходимости богиню Макошь.

Кредитор долго разглядывал её так пристально, как смотрят на неожиданно сложную шахматную партию.

— Вы утверждаете, что долг закрыт, — произнёс он после долгой паузы.

— Я утверждаю, что условия соглашения соблюдены, — поправила Анастасия. — Брак заключён, признан обеими сторонами и, что немаловажно, подтверждён самой Книгой Судеб как основанный на истинном, а не вынужденном желании. Формально вам попросту нечего больше требовать ни с меня, ни с госпожи Тумановой.

Вот так и бывает, когда изощрённая юридическая аргументация неожиданно пробивает броню существа, привыкшего считать себя неуязвимым для человеческих формальностей.

— Позвольте другой подход, — кредитор откинулся в кресле, не готовый сдаваться после первой же неудачной партии. — Предположим, я соглашусь с вашей трактовкой относительно кольца и Варвары. Но что насчёт вас лично? Три года брак существовал формально, но не по-настоящему. Вы сами, помнится, весьма долго считали его принуждением. Если я докажу перед любым судом, что согласие возникло лишь недавно, а не в момент заключения союза, разве это не открывает возможность пересмотреть весь долг заново, с начислением процентов за все время неопределённости?

— Момент возникновения истинного согласия юридического значения не имеет, — возразила она, тщательно подбирая слова, — если само соглашение не устанавливало конкретного срока для его формирования. Ваш собственный договор, — она постучала пальцем по копии архивной записи, — не содержит пункта о немедленности чувств. Только об их подлинности на момент востребования долга. А подлинность эту я готова подтвердить прямо сейчас, перед вами, без всякого суда.