Книга Кровавая алхимия: тайна Золотого города, страница 131 – Лисса Мун

— Я спросила совсем не об этом, дорогая, — прервала ее Самира.

— Самира, как прародительница всех вампиров и единственная хранительница дара алхимии, наделяется властью и над охотниками, и над вампирами, — нехотя продекламировала Дарья.

— Именно. А потому, сейчас совершенно не важно, кто превратился в вампира, а кто в человека. Можете поменяться властью над сторонами, если хотите, Тристан, Максим. — Она заливисто рассмеялась, как делала уже много раз.

Видимо, предложение показалось ей остроумным. Я же заметила, как напряглись плечи Тристана, как он перенес вес на одну ногу, приготовившись то ли к защите, то ли к нападению.

— Ну что, ребятки, перекусим?

— Променяете долголетие на слабость и боль?

— Всего-то надо держаться подальше от аппетитного парня, — бросил незнакомый мне вампир и решительно двинулся в мою сторону.

— Да это невозможно! — завопила Лиза. — Радомир вкусняшка! В смысле, я еще не пробовала, но пахнет вкусненько!

Словно в замедленной съемке, с хищным свистом, со стороны Лилии пролетел арбалетный болт и вонзился Лизе в плечо. Я вскрикнула от неожиданности, дернулась вперед, снова опалив волосы и кончик носа. Подруга вскинула на Лилию удивленный взгляд и осела на пол.

— Покончим с этим, — устало объявила Лилия, аккуратно пристроила голову отца на пол и спрыгнула со сцены.

Одновременно с ней, безумно сверкая глазами, вампиры бросились ко мне. Тристан подстрелил ближайшего из арбалета и, отбросив его за дальнейшей бесполезностью, принялся ловко орудовать изогнутым ножом. Он будто всегда был охотником и учился управляться с оружием.

Огонь расступился, чтобы пропустить Лилию внутрь, но тут же сомкнулся, стоило мне рвануть наружу. Да и цепь, обмотанная вокруг ноги, не отпускала. Лилия легко расстегнула замочек у меня на шее и спрятала мой кулон себе в карман. Только тогда я заметила, как жгло в груди, не то артефактом, не то страхом.

— Не такая уж большая жертва, согласна? — прошипела Лилия, оправдывая свои действия. — Ты в обмен на тысячи жизней. Кровопийцы превратятся в людей и больше никого не покусают. Отличный план.

Ответить я не успела, Самира выпустила Лилию наружу. Огонь слушался ее. Он разгорелся пуще прежнего, когда Самира появилась в зале.

— Тристан, Самира! — завопила я в отчаянии. Он обернулся, отвлекаясь от драки. В янтарных глазах плясали отблески пламени, внутри прятались отчаяние и боль. Тогда я прошептала, не прерывая контакта: — Огонь погаснет вместе с ней…

— Она моя мать, — с горечью произнес он пересохшими губами.

А в мое запястье впились чьи-то зубы. От боли пришлось зажмуриться, под ресницами выступили слезы. Сквозь влажную пелену зал завертелся мутным калейдоскопом. Безликие тени стеной наступали со всех сторон. Пламя подчинялось предводительнице и не жгло вампиров.

Из штанины выполз Химичок, он забрался внутрь после падения и оказался запертым вместе со мной в огненном круге. Звереныш тяпнул за нос одного вампира, ринулся к следующему. Я подметила, как он завертел пушистой головкой, как задергался маленький носик.

— Ты прав, малыш, их слишком много, — прохрипела я и отыскала в толпе Тристана.

С оторванным рукавом, в окровавленной рубашке он ранил очередного противника. Но сзади напрыгнул другой, заломил ему руку, нож со звоном ударился о глянцевый мрамор. Тристан уперся щекой в пол, зарычал словно пойманный зверь.