Книга Мой ласковый зверь, страница 90 – Юлия Мош

Кирилл, со мной останешься? — я присел рядом с ним, пытаясь рассмотреть рану, оценить степень повреждения. Буду жить, Альфа. — он поморщился, с трудом открывая глаза, его взгляд был полон боли физической и душевной. Пуля навылет... но не задела жизненно важные. Через пару часов снова буду в строю. Глеб, прости... Я не смог её защитить….

— Потом. — я встал. Мой голос был холоден и тверд, в нём не было места для сочувствия. — Вызывай Павла. Лечитесь. А я еду за ней.

— Один?! — Кирилл попытался встать, но его ноги подкосились. — Это самоубийство, Альфа! Их было как минимум двадцать! И все вооружены до зубов!

Знаю. — я пошел к машине. Мой голос был холоден и тверд, как сталь. — Но выбора нет. Она ждет меня. И я ее не брошу. Никогда.

Лиза

Очнулась я от резкого, обжигающего холода. Кто-то плеснул мне в лицо водой. Ледяной. Холодная струя мгновенно привела в чувство, взорвала мозг, выбила остатки усыпляющего зелья, которым, видимо, меня накачали, из каждой клеточки тела. Я закашлялась, захлебываясь воздухом, который казался тяжёлым, пыльным, металлическим, словно я дышала не воздухом, а ржавчиной. Попыталась вытереть лицо, инстинктивно, но руки не слушались. Мои запястья были крепко, до боли, связаны за спиной колючей верёвкой, а щиколотки — к ножкам стула, впиваясь в кожу. Паника начала подступать, холодя кожу, проникая в самые кости. — А, проснулась. — Мужской голос. Низкий, с едкой, неприятной, торжествующей усмешкой. От этого звука по телу пробежал озноб. Я подняла голову, которая была неестественно тяжелой, а затылок ныл от удара, от тупой, ноющей боли, которая пульсировала в висках.

Передо мной стоял мужчина лет сорока пяти. Высокий, худощавый, словно высушенный изнутри, с острыми, почти хищными чертами лица, которые казались выточенными из камня. Одет дорого, но небрежно, явно дизайнерский костюм, но мятый, с расстегнутым воротом рубашки, будто он недавно валялся в грязи. От него разило спиртным, табаком и чем-то еще чем-то затхлым, липким, неприятным. В его светлых, словно выцветших, глазах плескалась не просто злость, а какая-то глубокая, иррациональная, почти ненормальная ненависть, смешанная с фанатичным желанием мстить. Безумие было в каждом его движении, в каждом взгляде. — Кто... вы? — прохрипела я, мой голос был едва слышен, осипший. Горло пересохло, словно я целую вечность не пила, а во рту был отвратительный, металлический привкус крови и страха. — Роман Седов. — он присел на корточки, так, чтобы наши глаза были на одном уровне, его взгляд безжалостно, почти физически, проникал в самую мою душу. От его близости по спине пробежали мурашки, а сердце сжалось от животного ужаса. — Бывший партнер твоего драгоценного Глеба. Твоё будущее. Или его отсутствие. Это уж как пойдет, моя дорогая.

Я судорожно огляделась. Какое-то заброшенное здание. Точно фабрика. Огромное, полуразрушенное пространство. Бетонные стены, покрытые толстым слоем пыли и копоти, на некоторых виднелись обвалившиеся куски штукатурки, торчала арматура, словно кости скелета. Разбитые окна, сквозь которые проникал тусклый свет серого дня, обнажая танцующие в воздухе миллиарды частиц пыли. Холод. Пронизывающий, колючий, пробирающий до самых костей. Откуда-то тянуло сквозняком, заставляя меня дрожать, несмотря на мою одежду. Я сидела на старом, грязном стуле, его ножки скрипели под моим весом, руки крепко, до онемения, связаны за спиной колючей, грубой веревкой, ноги — к ножкам стула. Мои мышцы ныли от неудобного положения, а голова кружилась, словно я нахожусь на корабле в шторм.