Книга Дракон и Некромант. Мой выбор, страница 66 – Ирина Савицкая

Она помолчала, глядя на долину, где река извивалась серебряной лентой.

— Академия работает. Три ученицы уже помогают Марте в лазарете. Хотят еще — приходили с утра две девушки из нижнего города. Спрашивали, можно ли им тоже учиться.

— И что ты сказала?

— Сказала, пусть приходят. Места хватит.

Кайден одобрительно хмыкнул.

— А платить им чем будешь?

— Работой. Пусть помогают в огороде, собирают травы, сушат. Чем больше рук, тем быстрее дело идет. А когда начнут продавать сборы — тогда и заплатим.

— Ты быстро учишься торговать.

— У меня хороший учитель, — она посмотрела на него, и в ее взгляде не было насмешки. Просто факт.

Он взял ее за руку — не спрашивая, а так, как берут свое, когда уже знают, что ответ будет правильным.

— Пойдем завтракать. Эльна испекла пирог с капустой. Говорит, по бабушкиному рецепту.

— Она всегда так говорит, — улыбнулась Лиссандра. — Но я не против.

Они спустились вниз, и Кайден по пути отдал несколько распоряжений: проверить западные ворота, подсыпать песку на скользких ступенях, пересчитать дрова в старой башне. Люди кивали, разбегались, и все это — привычное, будничное, теплое — напоминало ему о том, ради чего он здесь остался.

Не ради власти. Не ради мести. Ради жизни, которая продолжалась, несмотря ни на что.

После завтрака Кайден ушел в зал совещаний — разбирать бумаги, отвечать на письма, строить планы на зиму. Лиссандра осталась в комнате, сидела у окна с кружкой травяного чая и смотрела, как снежинки начинают кружить в воздухе — первые, робкие, еще не решившие, остаться им или растаять на лету.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошла Марта — та самая травница, с которой Лиссандра начинала разбирать корни в первый день. В руках она держала небольшую шкатулку из темного дерева, украшенную резьбой.

— Вот, — сказала она, ставя шкатулку на стол. — Это вам. От Эдгара.

— От кого? — Лиссандра не сразу вспомнила имя.

— От советника Валериуса. Он прислал гонца сегодня утром. Сказал, что это… он хотел передать вам лично, но побоялся, что не успеет. Письмо внутри.

Марта вышла, прикрыв дверь.

Лиссандра долго смотрела на шкатулку, не решаясь открыть. Потом подняла крышку. Внутри, на бархатной подкладке, лежал свиток — тонкий, почти прозрачный пергамент, сложенный вчетверо. Рядом — маленький ключ, похожий на тот, что открывал дверь в ее старую комнату в Аспиде. Но это был не ключ. Это была печать рода Черной Кости, сломанная пополам.

Она развернула письмо и прочитала строки, написанные крупным, торопливым почерком:

«Ты победила. Не потому, что сильнее. Потому, что не побоялась выбрать. Я же — выбирал всегда только холод. Он и сожрал меня. Не жалей. Не вспоминай. Живи. Вот что я проиграл — пусть достанется тебе. Печать — знак того, что род Черной Кости больше не имеет над тобой власти. Ты свободна. Как и я, наконец».

Лиссандра перечитала дважды, трижды. Потом аккуратно сложила письмо, убрала обратно в шкатулку и закрыла крышку.

Она не знала, что чувствовать. Ненависть прошла, оставив после себя только глухую, ноющую пустоту — словно вырвали зуб, который болел годами, и теперь челюсть привыкала жить без него.

Прощения не было. Но и проклятий — тоже.

Она поставила шкатулку на полку, где ее не было видно, и вышла из комнаты. В коридоре пахло пирогами и хвоей. Где-то внизу смеялись ученицы, и этот смех был громче любых сожалений.