Книга Дракон и Некромант. Мой выбор, страница 21 – Ирина Савицкая

Кайден потер переносицу, чувствуя, как от напряжения начинает ныть затылок. Он не привык полагаться на чужие обещания — в его мире договоры подкреплялись штрафами и страховками, а здесь все держалось на честном слове, которое стоило не больше, чем пергамент, на котором его записывали.

В дверь постучали — негромко, но настойчиво, и, не дожидаясь ответа, вошел старший переговорщик Гильдии. На этот раз без плаща с гербом, в обычной дорожной одежде, пропахшей пылью и потом дальних переездов. За ним, как привязанные, шли двое охранников с кислыми лицами и клерк с толстой папкой, которую он прижимал к груди, будто боялся, что у него ее отнимут.

— Старейшины передали ответ на ваши условия по южному тракту, — начал переговорщик, даже не потрудившись поздороваться. В его голосе чувствовалась усталость человека, который слишком долго ехал по разбитой дороге и теперь хочет только одного — быстрее закончить и упасть в постель. — Они согласны снизить пошлину на пятнадцать процентов, если вы возьмете на себя охрану перекрестка у Черного Кургана. Но потребуют, чтобы ваши люди не пересекали границу графства без письменного разрешения. И еще: граф уже выставил свои посты у брода. Он не хочет войны, но и не позволит Ауриэлю контролировать весь берег.

Кайден кивнул, принимая папку, и принялся листать, не глядя на гостя. Цифры внутри совпадали с его собственными расчетами — он проверил их накануне вечером, сидя при свете единственной свечи, пока Лиссандра спала в соседней комнате. Пятнадцать процентов — это немного, но терпимо, если не придется тратить людей на бессмысленные стычки. Письменное разрешение — стандартная бюрократия, чтобы потом, когда возникнут споры, можно было ткнуть пальцем в бумагу и сказать: «А вот здесь вы подписались». Посты графа у брода означали, что река больше не является нейтральной зоной. Это меняло расклад, но не ломало его — только требовало переработки старых планов.

— Принято, — сказал Кайден, закрывая папку. — Охрана перекрестка будет моей. Но если графские люди начнут задерживать наши обозы под предлогом проверки, пошлина возвращается к прежней. Передайте старейшинам: мы платим за безопасность, а не за ожидание у ворот.

Переговорщик усмехнулся — коротко, без тепла, уголком губ, как будто хотел сказать: «Ну-ну, посмотрим». Но кивнул, забирая папку обратно. Сделка была заключена, слова сказаны, оставалось только ждать, когда граф начнет проверять, насколько твердо Кайден держит свои обещания.

Переговорщик развернулся и вышел, оставив после себя запах дорожной пыли, воска и чего-то кислого — то ли немытого тела, то ли дешевого табака. Клерк и охранники потянулись за ним, и дверь закрылась с тяжелым, усталым стуком.

Кайден остался один.

Он вернулся к картам, разложенным на столе, и провел пальцем по линии южного тракта. Где-то там, за горами и лесами, сидели старейшины Гильдии и решали, стоит ли игра свеч. Он знал, что они играют на обе стороны — продают соль и железо и Совету Крови, и Ауриэлю, и баронам, и графам, перекладывая риск на чужие плечи. Это был их бизнес, и Кайден не осуждал. Он просто делал так, чтобы риск для Ауриэля был минимальным, даже если для этого приходилось перекраивать все маршруты заново.

К полудню, когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы растопить утренний иней на стеклах, приехал гонец Совета. Не в парадном облачении, как можно было ожидать, а в простом сером плаще, покрытом дорожной пылью, с печатью на поясе и лицом, на котором не отражалось ни спешки, ни сомнения. Его звали Ториан — Кайден слышал о нем от своих разведчиков. Человек, который умел говорить так, что отказ звучал как одолжение, а требование — как забота о всеобщем благе. Опасный собеседник.